Ты другой, потому что учишься не просто смотреть на то, куда показывают, но и видеть причины, почему тебе туда показывают.
Мы вышли на улицу огромной толпой. Шумели и галдели, попутно смеясь и травя байки про турнир. Восемь человек создавали невероятный гвалт. Я смеялась вместе с Аней над шутками Димы про их участие в финале, когда Соболев как раз почти не участвовал.
– Всю работу выполнял Димон, – пояснял Макс. – Он тогда давал доклад и умудрился в щи разнести оппонентов своими вопросами, когда вопросы должны были они задавать ему. Это было гениально.
Ребята смеялись, а Соболев недовольно ворчал, топая впереди всех. Сам же он с мальчишками обсуждал какие-то вопросы, а мы с Емцовым и Шевой шли позади, укутываясь в верхние одежды.
– Не хотите к нам завалиться на квартирник? – Макс, дёргая меня за шапку, и Аньку – за капюшон, спросил. – Отметим ваше второе место в культурной компании. Димон, пошли к нам. Давно ты не захаживал.
– Я не против, – Емцов кивнул улыбаясь.
– Соболь, давай птенцов сцапаем на квартирник? – закричал во всю глотку Макс, потому что ребята шли далеко впереди.
Илья развернулся, и я даже издалека увидела его оскал.
– Так что думаете, леди? – с показной галантностью Макс предложил нам с Карамзиной свои ладони. – Алина, я прошу прощения, что не предлагаю тебе ладонь. Во-первых, твоему кавалеру это не понравится. А во-вторых, у меня их всего две.
Мы хихикали и каламбурили, догоняя Соболева и парней. Уже усевшись по машинам, я задавалась вопросом, как это объяснить маме, но вместе с Аней решили честно рассказать, что будем отмечать победу с наставниками всей командой. Единственное, решили умолчать про квартиру, иначе вопросов и подозрений вместе с тревогами не оберёшься.
Дима сидел за рулём, Макс устроился рядом, а мы с девчонками втроём слушали про веселые студенческие будни на первом курсе. Макс нас готовил к “взрослой жизни”.
– Главное, не вздумайте встречаться с однокурсниками, – поучал он, а затем осёкся: – Алин, Денис не в счёт.
Мы засмеялись.
– Вам с этими людьми учиться минимум четыре года, так что не усложняйте себе жизнь, – продолжал Шевченко, а затем развернулся и бросил на меня внимательный взгляд. – Тебя это особенно касается.
– А что я?! – возмутилась излишне театрально.
– Ну и вкус у тебя, – я видела, как Макс хотел прикусить себе язык, но всё же не сдержался. Сидя посредине, мне удалось немного вылезти вперёд и смачно шлёпнуть этого поганца по плечу. Бежать Максу всё равно некуда.
– Ты за собой следи! Когда из фрэндзоны выйдешь, а? – я сказала не задумываясь.
– А ты когда? – и его ответ поставил меня в тупик, буквально сажая на место и затыкая рот.
Вот как ему это удалось?
Парни ехали в машине с Соболевым и добрались раньше нашего. Этот дом я уже знала.
– Мы у тебя будем? – подойдя к Максу, спросила тихо.
– А что, ты меня боишься? – он выглядел расслабленно, но я ощущала некую напряжённость.
– Я думаю, ты обиделся на меня, – поджав губы, виновато смотрю в пол.
– Лерик, в мире слишком много хорошего, чтобы обращать внимание на обиды, – он натянул мне шапку до самого носа и сжал в объятьях. – Идём в дом, а то холодно тут.
– Ты когда научишься правильно одеваться, а? – стягивая шапку с головы, ворчу. – Вечно в своих курточках лёгеньких ходишь.
Мы шли последними, потому что кое-кто завязывал себе шнурки. В парадной тепло ударило со всех сторон, и мне прям мгновенно стало хорошо. Ребята ещё стояли у лифта: то ли ждали его, то ли нас.
У Макса зазвонил телефон, и я краем глаза увидела “Соболь” на экране.
– Да, мужик, уже поднимаемся, – ответил прежде, чем услышал друга Шевченко. – Что-то купить нужно?
В помещении было слишком тихо, а девчонки не слишком громко обсуждали предстоящие выходные, поэтому я услышала:
– Полька мартини хочет, – в трубке.
– Хорошо. Мы с Лерой сгоняем, – Макс ободряюще посмотрел на меня, и я кивнула в знак согласия.