Весьма пафосно, лицемерно, но это были невероятные часы подготовки и выступления. Когда я проводила много времени с Артёмом, узнавала ближе Дениса, общалась с филологами, строила связи с ними, разрушая свои же шаблоны насчёт их личностей.
Не любила я девочек, надменных и слишком себя любящих. Поэтому вполне обоснованно считала, что мне лучше будет в мужском коллективе. А затем появились Тоня с Алиской и Алинкой, и как-то разрушалось постепенно это представление. Девочки могли и нормальными быть, не только пафосными дурочками с наштукатуренными лицами. Со следами от тоналки. С бежевыми губами, тоже тоналкой накрашенные.
По этой причине почти все наши крутые девочки-филологи мне не нравились. Но открыто свои эмоции я не выражала никогда. Хотя бы потому, что сами по себе они в душе были такими же, как и все другие девочки нашего возраста. С теми же мечтами, страхами и заботами.
- У вас греческий? – поинтересовалась Анька у проходящих мимо Лены и Юли, тех самых помпезных дамочек из числа наших русских филологов.
Они остановились около нас с Аней перекинуться парой слов, а прежде поздоровались чмоками в щеки с какими-то ещё девочками, проходящими мимо.
- А у вас французский? – Лена глянула заинтересованно на белый лист с текстом о погоде у меня в руках.
- Да, - отвечаю, слегка пряча его от неё. – Тему вот повторяем, чтобы сдать.
- Ага, вот вы по греческому погоду учите? – Анька поджала слегка недовольно губы, ожидая ответа от Юли. Её, похоже, слегка задевало, что мы должны учить такую бесполезную вещь.
- Нет, мы грамматику больше разбираем, - и вопреки моим вымышленным представлениям об этих девочках, глупыми их назвать язык всё-таки не поворачивался. Ведь нельзя же считать человека необразованным, если у него нет знаний по какому-то предмету. Это дело наживное.
Лена не выпускала телефон из рук. Разве что посмотреть на себя в зеркало. Вернее, на свой рот.
- Кое-кто, как свинка, ест, да, Лен? – Юля, не стесняясь, подтрунивала над подругой, а та слегка шлёпала её по плечу.
- Не смешно, - разумеется, обижалась Лена не всерьёз.
Но глядя на них сейчас, чувствуя эту лёгкость в отношениях, я подсознательно понимала, что они такие же условия выпекания прошли, как и мы. Только в тесте какие-то другие ингредиенты.
- Ладно, мы пойдём, - они оставили нас повторять свою погоду по-французски.
Глядя им вслед, я всё-таки ощущала какое-то послевкусие зависти.
Лена была стройной, подтянутой, в прошлом на бальные танцы ходила. И ко всему прочему, языки ей давались в разы лучше моего. Слышала от Аллы Григорьевны, что она ещё и пишет недурно. Да и на том балу она прекрасно выглядела. Так утончённо.
А ещё на первом году обучения, считай, ровно год назад, она подбивала клинья к Артёму. Кокетство. Женские чары. Флирт.
Я даже не знаю, как моя ревность не вырвалась наружу. Видимо, страх быть разоблачённой в чувствах был прекрасным сдерживающим фактором.
А я ведь всё помню. Как мы пошли на футбольное поле новое. Экскурсия. Как нас отвели в конференц-зал большой, где футболисты дают интервью, как нас в их раздевалки завели, показали душевые с джакузи. Я помнила, как мы фотографировались на фоне этих именных футболок. И в ложе тренеров у самого поля.
Я жутко ревновала.
Завидовала.
Лёгкости, женственности и напору.
Как выглядеть ненавязчиво? Лена чувствовала этот предел у Артёма, но со стороны мне было видно, к чему она клонит. Нетрудно догадаться.
Пределом моих фантазий тогда был поцелуй. Самое страшное, что может случиться, что однозначно покажет, что мне никогда не светит быть вместе с ним.
Поцелуй, ну, надо же.
Спустя год это такой мелочью кажется. Возможно, потому что сами их отношения перестали играть какую-то важную роль. Вернее, вероятность этих отношений.
Потому что у Артёма была девушка. Несколько лет одна и та же, о которой я узнала чисто случайно.
И это ещё раз подтвердило мои опасения:
с Артёмом у меня быть ничего не могло.