– Ишь кто заговорил? Мне тоже вспомнить, что ты творил в Одессе, а? Это было до Эли, кстати. Так что, мне рассказать?
Я, как и ребята, понимали, что мы тут немного лишние, и в их кругу принято обсуждать, упрекать и провоцировать друг друга, если такие характеры. Но неловко быть свидетелями того, что не для наших глаз и ушей. Поэтому мы сидели, потупив взгляды, изучая внимательно дизайн гостиной, какие-то мелкие вещи. Я искала фотографии Макса или его личные предпочтения.
Судя по всему, он любил простые и удобные вещи, потому что ничего лишнего не нашлось. Плазма, приставка, пульты разные, пару цветков непритязательных к уходу и вот этот ковёр, в котором запросто можно потерять ключи, телефон или украшения. На стене даже картин не было или постеров каких.
– Лучше не зли её, Дань, – смеялся Бодя, обнимая и заодно прижимая своей жене руки к туловищу, чтобы она не лупила другого парня. – И ты, милая, тоже. Мы же играем.
– Мы не одни, вот именно, – переводил дух Резник. – Веди себя прилично.
Аня что-то ещё возражала ему, но потом включилась в игру. В таком весёлом ключе смеха, претензий, чужих воспоминаний прошли три раунду игроков, когда входная дверь открылась и послышался претенциозный возглас Шевченко.
– Что за бедлам? Я точно туда попал?
Он смеялся, пока к нему с кухни не пришли Полина с Ильёй, и смех превратился в весёлый хохот всех троих.
– Тебя только за смертью посылать!
– Я за то, чтобы ты не бухала, Поль.
– Не тебе выбирать, что мне пить.
– Значит, в следующий раз гулять за твоим бухлом буду ещё дольше.
Их диалог утонул в криках, а я сосредоточилась на игре. В этот раз мне предстояло сбрасывать карту и давать ей пространственное описание.
– Давай, Лер, что ты так долго думаешь? – подначивал возбуждённо Денис.
Да я уже определилась. И даже догадывалась, о чём сказать. Но цель игры выдать задание так, чтобы одновременно и описывало сюжет картинки, и не описывало. Чтобы у других нашлась более подходящая карта, и выбрали её, а максимальное количество баллов досталось тебе. В этом суть – в ассоциациях.
– Мне уже не интересно, – произнесла, выкладывая карту рубашкой вверх. – Это задание.
Ребята озадаченно переглянулись и погрузились в свой арсенал карт. Сердце гулко ухало в ушах, словно сова. Мне казалось, что смысл карты очевиден: там улитка, которая проползла часть пути, а дальнейший путь – по ступеням вверх к деревянной двери. Но они слишком высоки для неё, поэтому я, как эта улитка, потеряю интерес к очень далёкой цели, потому что банально не знаю, что с ней делать по достижению. Потратив силы, время, жизнь на то, чтобы добиться чего-то, чья ценность сомнительна, а не буду ли я сомневаться, жалеть?
Такие мысли меня одолевают и, поддавшись максимализму, я обычно говорю “нет”, мол, всё, что я делаю, лишено жалости, ибо действую по велению предчувствий. Но ведь так не всегда может быть. Наши чувства тоже переменчивы, а, стало бы, мы можем ошибиться в этой установке “я делаю то, о чём не пожалею”.
Возможно, я слишком утрирую, но, глядя на эту карту, могу однозначно себя сопоставить с этой улиткой.
Ребята довыкладывали свои ответы, мы перетасовали, вскрыли их, проголосовали, и в итоге я забрала своё максимальное количество баллов за раунд, потому что все выбрали скучающего зайца среди тонны банановых листьев.
– Я думал, что эта улитка – твоя, – улыбаясь, говорил Дима, а сам в итоге голосовал за зайца.
– Я тоже, – кивал Денис, и тоже с сомнениями выбрал зайца. – Ты слишком замудрёно думаешь, чтобы просто выкидывать очевидные карты.
– Мне эта улитка даже не приглянулась, – пожала плечами Аня. – А почему ты такое описание придумала?
Аня смотрела на меня с толикой любопытства, пока брала шестую карту из общей колоды.
– Денис прав, – усмехнулась прозаично, – слишком замудрёно придумываю. Меня дальние цели не привлекают, потому что на пути их достижения я точно начну сомневаться, а стоит ли та цель моих усилий.
– Так, может, мы проиграли из-за этого? – Ефаев усмехнулся и приобнял меня за плечи, показывая, что шутка явно не должна меня обидеть, но если я решу его ударить, то он сразу готов меня усмирить.