– Это всё вино, – усмехнулся Илья, обращая взгляд к окну.
Его голова заметно опустилась, и он коснулся лбом стекла.
– Ты выглядишь очень пьяным, – если он в изрядной кондиции, то это объясняет поведение.
– Потому что я выхожу курить. Это сильнее действует.
– Бросай, тебе не идёт, – легко произношу, устремляя взгляд вдаль.
– Ты первая, кто говорит, что мне не идёт сигарета, – Илья снова смотрит на меня и усмехается, словно впервые спустя долгое время видит. – А как же образ плохого парня?
– Может, кому-то это по душе, но не мне, – пожимаю плечами, посылая ему лёгкую улыбку. – Сигареты тебе точно не идут.
Между нами повисло молчание. Я улыбалась, глядя на Илью. Он думал о чём-то своём, не спуская взгляда.
По возвращении в гостиную, я убедилась, что большая компания – это стресс и неожиданности, потому что Полина заказала суши и увела всех девчонок трещать на кухню, а парни продолжали играть в “элиас”.
– О, Лерка, давай, присоединяйся!
Через четверть часа привезли Полинкины суши, и девочки прибежали пробовать новые вкусности. Я тоже была в числе тех, кто впервые их ел и, как и Алинка, не поняла прикола.
– В соевый соус, да!
– И васаби!
– Да побольше!
– Так, идите вы! – я посылала всех желающих подсобить советами подальше и попробовала один ролл без соуса, другой – с соусом, потом добавила васаби.
В общем, на мужские крики девочки не обращали ровным счётом никакого внимания. Но и поедание роллов и суши не мешало нам никоим образом играть, пока не наступала твоя очередь объяснять слова с карточек.
– Ой, заберите уже карточки у Дениса! У них с Алиной полная гармония, – возмущался Макс.
– Они с полуслова друг друга понимают! – поддерживала Полина. – Так нечестно.
– Честно, – возражала в ответ. – Вы с Максом вон, тоже угадываете мысли друга.
– Это я её угадываю, а они мои – ни капли! – возмущался Шевченко. – Три слова за минуту, Борзаева, ты серьёзно?
– Да я не обязана тебя понимать!
– Мы чуть ли не с пелёнок знаем друг друга!
– Какие пелёнки, офанарел?!
И так начиналась новая волна препирательств в этой шумной компании. А мы сидели с Алинкой и Кристиной и спокойно кушали роллы.
– Так, Соболь, давай, порешай их! – выкрикивал Богдан, массируя плечи лучшему игроку, как я поняла. – Ты у нас рекордсмен, так что не проворонь титул.
– Я играл с Максом в паре, а этот осёл выбрал Борзаеву. Не, это нормально?! У нас был такой дуэт! – дурачился Соболев. – Вернись, Шева-а-а, вернись ко мне! Я же тебя не бил! Иногда, разве что.
Парни дико заржали, ступоря игру на несколько минут.
– Соболев, давай рожай уже свои слова, – поставила точку в этом цирке Полина, запихивая в рот большой кусок риса с угрём.
– Ешь давай, Борзаева, – смеялся Соболь. – Ладно, погнали. Хватайте на лету.
Едва таймер пошёл, начался раздрай. Вроде Тины Канделаки с её бешеным темпом чтения, Соболев наваливал:
– Антоним “бедный”. Прыгнуть с чем? Раздаёт вайфай? Нет, другое.
И пока все, кто понимал, выкрикивали слова, Соболев успевал смотреть, кто быстрее всех взаимодействует с ним. В какой-то момент после “конвейера”, “фараона” и “оппозиции” осталась я одна, успевающая в темпе следовать за полётом мысли Соболева, и дальше играть мы продолжили, считай, вдвоём.
– Смесь для печати на письме?
– Сургуч.
– Черчилль?
– Премьер-министр.
И так продолжалось оставшуюся минуту. Я не замечала ничего и никого вокруг. Только Соболь, только слова, только больше правильных ответов для нашей команды. В момент финального слова, когда время закончилось и принимают участие уже обе команды, стараясь вырвать последний бал, я выдохнула и откинулась назад.
– Ты молодец! – шептала мне Алинка.
Но мои глаза были устремлены на шушукающихся Полину и Макса, которые, я просто уверена сказали вот что:
– Да уж, эти двое на голубков похожи были, если бы не колючий характер нашего прынца, – Полина бросила претензионный взгляд в сторону Соболева.