— Тёма, пойдём за мороженым! — она делает вид, что меня не существует, отчего я мысленно хмыкаю.
— Иди с малой за мороженкой, — усмехаюсь, указывая подбородком на младшую Меркулову, и Артём берёт сестру за руку.
Похоже, он сомневается, представлять нас друг другу или нет. Давай помогу, Артёмка.
— И мне захвати, — пальцы из его руки забираю и жестом предлагаю им идти на прогулку, миловидно улыбаясь.
Даже если Меркулов не понял, а это вряд ли, то хотя бы сцена забавная и его мелкой будет понятна. Мне твой брат, Арина или как там тебя, не нужен. Если хочет, пусть теперь сам бегает за мной, а я своё уже отбегала. Завтра все эти экивоки не будут иметь значения, потому что с большей долей вероятности ничего нас не свяжет уже. И от осознания, что теперь не нужно будет видеть Артёма каждый день, мне стало гораздо легче.
— Ты чего вздыхаешь?
— Я просто рада, что некоторые унылые морды больше не увижу, — заливаюсь хохотом Тоньке на ухо, и она насильно меня от себя отодвигает.
— Ну ты и громкая. Как всегда! Что тебя так порадовало?
— Да так, мелочи, — я вновь осмотрела одногруппников и задумалась, а что будет через год или два. Насколько мы рады будем увидеть друг друга?
На линейке последнего звонка каждый из руководящих лицеем лиц выступал особенно пафосно и торжественно. Единственная разница со школьным мероприятием была в том, что нами действительно можно гордиться. Наш выпуск был одним из самых сильных, потому что олимпиады, турниры, конкурсы, спортивные соревнования, лингвистические спарринги и ещё какие-то встречи международного уровня так или иначе прославляли имя заведения. Это обоюдная гордость — мы чувствуем себя частью авторитета, а авторитет чувствует свой рост благодаря нам.
Жара постепенно давила на голову, и я, не дожидаясь конца, ушла в аудиторию. Вахтёрши на меня с недоумением и неким скепсисом смотрели. Теперь здесь было пусто: на лавочках, подоконниках, за столом. Мне без ярого желания дали ключ в нашу аудиторию, и я тут же направилась к бутыли с водой.
Усевшись пятой точкой на своё излюбленное место, откинув голову на стенку, я осмотрела пустующий класс. Мы здесь что только не делали. Сколько прекрасного и стыдливого видели эти стены за два года? Сколько душераздирающих мыслей меня здесь посещало? Сколько раз я сбегала отсюда в уборную?
Когда мне два года назад говорили, что вспоминать время, проведённое в лицее, буду с трепетом и любовью, почему-то не сомневалась. Сейчас, даже сидя ещё в этих родных последние ноты стенах, я чувствовала подступающую тоску. А что дальше будет? Ясное дело, что-то новое, яркое, впечатляющее. Но по факту, мне будет не хватать этой обстановки, этих умников, этого своего состояния, которое есть тут.
Вечером мы с Анькой в сопровождении наших мам отправились в ресторан, который лицей снял для всех выпускников. При полном параде, леди выходили из машин на парковке с такой грацией и статью, что даже нам было завидно. А мы ведь с Анькой были осанистыми барышнями. Расслабление наступило ровно в момент, как подъехали и вышли на улицу. Дневная жара ещё держалась, поэтому мы заторопились внутрь к кондиционерам. На дорожке к ресторану встретились с Катей и Илоной, одетых в роскошные лёгкие струящиеся коктейльные платья нежного персикового и ванильного цветов. Девочки тоже выглядели расслабленно, ведь все готовились к этому дню. По иронии судьбы мальчишкам весь этот официоз нафиг не нужен, в отличие от нас.
Даже отличницы и задроты учёбы хотят отдыхать и чувствовать себя свободными от обязаловки, в которой существуют.
Мы обсуждали приготовления к этому вечеру, пока наши родители шли следом. На входе в ресторан стояли и переговаривались парни с физико-математического, и я приветливо помахала рукой знакомым. Уже внутри перебросилась парой слов с биологами и обнималась с подругами с химического класса.
— Ты что, всех тут знаешь? — мама с недоумением смотрела за мной, а потом высказала невероятно лестную мне фразу.
— Я просто поддерживаю со всеми хорошие отношения, — улыбнулась.
Когда все выпускники прибыли, наговорились и заняли свои места, ведущий начал программу. Нас ждали шикарные вечер и ночь, ради которых стоило столько трудиться.