— Что он там говорил про “ещё впереди”? — бросила с усмешкой, вспоминая телефонный разговор час назад.
— Ты что-то сказала? — Карамзина наклонилась ко мне, едва не опустив в горсть салата свой чёрный кулон.
— Да нет, — отмахиваюсь, — просто видеть Соболева с Максом на собственном выпускном как-то и в голову мне не приходило.
— Мне тоже, — Анька смеётся, глядя на то, как Макс запрыгивает на спину другу от счастья, что они сыграли в дартс лучше остальных. — По-моему они нифига не магистры.
И я с ней полностью согласна.
— А что у вас с главным цербером? — Карамзина ухмыляется и пристально смотрит за моими реакциями.
— Да ничего. Он позвонил, сказал выйти, подарил цветы, и тут нарисовались все остальные, — как можно спокойнее и рассудительнее расписала я произошедшее.
— Что, не успели? — Анька явно дразнила меня и нарывалась за острый язык. — Я видела, как вы танцевали и прижимались друг другу под Джорджа Майкла. Ещё и руками закрыл лица. Чем вы там занимались?
Я чувствовала внутреннее напряжение от каждого слова подруги, но краска к лицу не приливала.
— Молчали, не поверишь, — я хмыкнула, за шуткой пряча неловкость, — а потом он засмеялся с чего-то в его голове там.
— Если у него в голове бардак, своей не теряй, — напутственно заявила подруга и, не давая мне сфокусироваться на этих словах, попросила передать бутерброд с сёмгой.
В хорошо спустившиеся сумерки выпускники вывалились на огромную дощатую площадку над водой. Китайские фонарики ждали, когда их зажгут и отпустят в добрый небесный путь. Воздух уже пронизывался ароматным сухостоем и смешивался с прибрежным речным запахом влаги. Город превращался в горящих светлячков на фоне задёрнутых портьер кукольного театра, и мы с подругой сразу отметили некий символизм — запускать огни в стаю огней. Был один нюанс — наш ретивый Дракон не загорался.
— Что такое? Всё ж правильно, — возмущалась Анька досадно.
— Тяги нет, — вспомнила я слова папы, когда тот разжигал печь в доме и говорил об этом иногда.
— Почему у других есть, а у нас нет? — не унималась подруга.
— Сейчас позовём нам помочь.
Я отдала не такого уж ретивого Дракона Карамзиной, лишь бы не психанула, честное слово, и не спалила его. Пока не дошло у неё до мыслей “это значит, наши желания, что мы тут написали, не сбудутся!”, нужно решить вопрос. Мимо как раз проходил Макс с Соболем и Даней.
— Ребят, помогите, пожалуйста, — я обвела каждого умоляющим взглядом. — У нас фонарик не загорается.
— Показывай, мелкая, — поспешил первым Шевченко, даже не разбираясь, куда идти.
Тройными усилиями мы запустили фонарик, вот только он не взлетал, как у других, а просто стелился над водой. Было красиво, конечно, в отражении водной глади видеть огонёк, но как-то нет того воодушевления, какое наступало у других. Как вырывались восхитительные, радостные вздохи, как они снимали на телефон взлёт их сокровенных желаний, как, переговариваясь, шли обратно в заведение или искали родителей , чтобы поделиться радостью.
— Найдите девчонкам ещё один, — прошептал незаметно Макс Соболю и Дане.
Я не особо расстраивалась, что фонарик не задался. Там была дырочка, производственный брак, так сказать, поэтому воздух не нагревался, позволяя ему лететь, а частично выходил, превращаясь в холодный. А вот Анька выглядела подавленной. Пустяк, казалось бы, но ей не хотелось верить, что её мечта не сбудется. Мы не делились друг с другом несбывшимся, поэтому мне оставалось только гадать, что именно её так расстроило. Я просто обнимала Аньку и обещала, что это никак не будет связано с мечтами.
— Ведь мы совершаем всё, а не какой-то там Дракон нами управляет, — Анюта не была фаталисткой и убеждена, что всё зависит от человека, так что подобная выходка необычная для неё. Наверное, её так же, как и меня, переполняют эмоции и сказывается избыток напряжения за последние месяцы.