Илья вернулся с новым фонариком, и я видела, как лицо подруги посветлело. Впятером мы заново повторили процедуру. Парни занимались технической стороной, а мы писали на бумажках мечты. Второй раз вышел успешнее, но я загадала новое желание. Меня будущее волновало куда сильнее, чем Соболев, так что наша с ним связь пусть стелется фонариком над водой, грозясь затонуть или погаснуть. Если Анька права, и мы решаем всё сами в этой жизни, то мы и станем причиной либо совместного проведённого времени, либо раздельного.
027
Ведущий сзывал всех выпускников и родителей вернуться в ресторан и наслаждаться десертами.
— Все уже уходят, а мы ещё возимся, — резюмировала я, оглядываясь по сторонам.
— Не бубни под руку, мелкая, — одёрнул Макс. — Мы тут стараемся, чтобы ваши с Аней желания сбылись. Лучше бы поблагодарила.
— Я и поблагодарю, но позже, когда он взлетит, — глоток шампанского испарился, и моё хорошее волнительное настроение было связано только с весельем из-за этих старших головастиков.
Я переступала с ноги на ногу, чтобы размять ступни, вращала ими и шатала их со стороны в сторону. Резник подал мне руку, когда я не устояла, и придержал за спину. Макс скользнул взглядом по этому жесту, а Соболев продолжал заниматься фонариком. Специально он не замечал меня или случайно, не знаю, не решусь утверждать. А если кто что и подумал насчёт резниковского жеста, то оставил свои комментарии при себе.
— Спасибо, — произнесла вполголоса, чтобы не привлекать большого внимания.
— Дань, — раздался неподалёку обычный без детской гнусавости голос Эли, — дай ключи от машины.
— Не благодари, — Даниил коротко кивнул и направился к подруге.
Пока слишком сосредоточенный Соболь и раскрасневшаяся от усердия Аня наблюдали и контролировали первые мгновения взлёта, Макс подошёл и стал рядом со мной, так же пассивно наблюдая за ребятами. Набережная редела, и приходилось говорить тише, чтобы избежать мимо проходящих ушей.
— Выглядишь счастливой, — начал он с приятной улыбкой. — Вечер проходит, как надо?
— С вашим участием — гораздо веселее, — без утайки бросила, скользя взглядом по внимательному профилю Соболева.
Он, и правда, выглядел слишком сосредоточенным. Неужто его так мои мечты волнуют?
— Я вот думаю, что ты в нём нашла? — с нарочитой серьёзностью произнёс Шевченко, потирая подбородок и хмуря брови. — Он же типичный ботаник.
— Не спрашивай, — открещиваясь от ненужных мыслей и дурашливого друга, говорю.
— Худой, вредный и всезнайка, — не слушал меня Шевченко, продолжая за спиной друга насыпать красноречивыми словечками. — С таким характером ему покладистая зверушка нужна, цаца, которая от него будет зависеть, а не ты.
Макс, если и дурачился до этого, сейчас смотрел откровенно прямо. Хотелось бы припомнить ему, как сам закрыл меня с ним в аудитории, да только тогда на ум не пришло. Да и не привело бы ни к чему — мы ведь тогда не были знакомы даже. А дурачиться никто, кроме морали, не запрещал.
— А ничего, что ты про своего друга говоришь всё это? — проигнорировала выпад в свой адрес и скосила глаза на собеседника.
— Он и так это знает, — махнул рукой. — Соболь как заноза в заднице, но без него ещё хуже.
— Видимо, тебе жизненно необходима заноза там, — бросила коварный взгляд на собеседника снизу-вверх. — Жаль Полинку.
Шева раззадорился, смеялся и сбавил нервную спесь с серьёзных друзей, утащив всех ко входной двери в ресторан. Мы умудрились застрять в давке — возвращались куряги, которые постоянно выходили на улицу. К слову, выпускники курить при родителях особо не рисковали. Вечер, наверное, слишком хорош, чтобы тусоваться в злачных местах и напрашиваться на лишние нотации и осуждения.
Повезло Максу с Аней — они первыми успели юркнуть, а я из-за своих каблуков еле иду. Пропуская всех зависимых, я задержала по привычке дыхание и скосила глаза на Соболева. Он что, тоже задержал дыхание? За весь вечер ни разу не видела его с сигаретой.
— Ты бросил курить? — отвлекла я его.
— Стараюсь, — выдыхая часть воздуха, произнёс тот.
— Из-за моих слов?
Вот не могла промолчать.
— Не весь мир вокруг тебя вертится, Чегрин, — Илья утешающе похлопал меня по плечу и ухмыльнулся, а затем цокнул, устав долго пропускать Крестовый поход, и, взяв за руку, повёл к лестнице на террасу второго этажа.