— Ты прав, ты действительно скот, — вылетело из моего рта. — Так себя вести без единой на то причины — не зря я тебя оскорбляла за глаза.
Короткий смешок вырвался, как некогда вырывался у него. Но если я тогда была зависимой, это не значит, что он сейчас не раним. Соболев признался, как всё было, рассказал о своих мотивах, хотя я не просила. Чувство вины? Макс? Мне всё равно, кто стоит за этим. Я вдруг подумала, что Соболев тоже хочет стать чище, освободиться от своих якорей на сердце.
Я не настолько зла, чтобы отвечать тем же.
— Это прошлое, — говорю спустя мгновение. — Я уже не лицеистка, считай, а ты не наставник. За имидж можешь не переживать, мы вряд ли увидимся ещё. А веселье поищи где-то ещё, — поджимаю с улыбкой сожаления губы. Вижу по глазам, что оказалась права насчёт мотива его исповеди. — Нам пора возвращаться и лучше по отдельности. Если это всё, я пойду.
Внутри не ощущалось ни волнения, ни страсти, ни головокружительного влечения. Соболев был нежен со мной сейчас, если и хотел коснуться действительно, то показал бы иначе. Я уловила каждое его слово, поняла суть. Но это действительно уже не имеет значения. Этот вечер на самом деле — жирная точка. Если я когда-то мечтала, чтобы он подарил мне цветы, пришёл куда-то, обозначив перед другими, что именно ко мне, танцевал со мной,
то мечты сбылись.
Я скользнула в сторону уходя.
— Прости, Чегрин.
Илья перехватил мою руку, другой обнял за талию, прислоняя к себе боком. Наши виски соприкоснулись, и в моей груди что-то тревожно дрогнуло. Нет, всё — блажь, и уже нет никакого смысла в этом. Ты же знаешь, что к чему. Не в первый раз. Так что тебя устраивает, как всё разворачивается сейчас. Хотя наверное, было бы лучше, если бы сейчас он, как вначале, строил из себя скотину. Я бы не чувствовала внутри эти сомнения и, возможно, не случилось бы этого тревожного трепета.
— Я же сказала, — отстраняю голову и поворачиваю к нему, — всё в прошлом.
На моём лице спокойствие, потому что я счастлива, что отпустила свою зависимость. Это была она в чистом виде, сейчас отчётливо вижу. Болезненная, без корней и информации. Абсолютное проявление импульсивного флегматичного желания быть с кем-то незнакомым. Соболев сейчас трепещется, как рыба на суше, без моей энергии. Понимаю. Это странно, но мне отчего-то стало так легко, и улыбка удовлетворения сама скользит по губам.
— Я не о том, — Илья разворачивает меня к себе, не отпуская второй руки со спины. Его глаза мягко проходятся по моему лицу. — Надеюсь, я не первый. Будет обидно, если им станет скот вроде меня.
Прежде, чем слова дошли до мозга, в груди разрослась огромная дыра тревоги. Нет, он не может. Он не должен.
Его дыхание скользнуло по губам, и на миг я подумала, что это розыгрыш, провокация, финал, достойный начала истории.
В следующее мгновение дыра в душе заполнилась теплом соболевской груди. Его руки скользили по лицу, словно поток жаркого воздуха. Голова вскипала от его дыхания, глаза слезились. То ли от горячки, то ли от внутренних спиралей эмоций.
Я понимала, это всё физиология. Когда-то ведь мечтала об этом мгновении, о его поцелуях, но такая реакция недопустима для человека, который распрощался с прошлым. Разве что
этот человек — лгун.
Его губы скользили по моим, выталкивая с каждым мигом из головы сомнения. Дурацкие, ненужные, необъяснимые сомнения, в которых жил остаток здравого смысла. Кончики пальцев покалывали. Я провела ими от плеч к соболевским запястьям, чтобы оторвать от моего лица, но так и замерла. Не могу найти сил отказаться, сделать шаг назад и уйти в полутьму.
Его прикосновения ничего для меня не значат. Хотела бы так сказать.
Это не важно. Я должна остановиться, остановить это здесь и сейчас. Оставить всё и уйти. Я должна, иначе пожалею.
А если всё-таки это неслучайно? Пусть не игра, но что если у него ко мне что-то есть? Макс ведь говорил, предупреждал.
Какая разница, если за этими поцелуями ничего нет. Человек тебе не знаком, во что ты ввязываешься?
Я отступила назад, вырываясь из рук, тепла и сплетённых дыханий. Сердце не врёт, да? Моё бьётся так, что в грудной клетке тесно. Губы сочатся липкой вязью, а вечерний воздух льнул меж телами как ушат воды. Прямо на голову.