Упав на стул, бросила глаза в тарелку и поняла, что не хочу есть. Аппетит пропал от этого спектакля. Бросила ещё раз взгляд на танцпол проверить, что я чувствую к подруге. К Меркулову — понятно, но подруга — это другое.
Обиду. Несправедливость.
— Пригласить его не хочешь? — вырвала меня из собственных мысленных диалогов Аня.
— Чтобы он мне опять отказал? — перевожу взгляд на подругу. — Нет, спасибо.
— Я не про Артёма, — замечаю на лице Карамзиной хитрую лисью ухмылку. — Соболев с тебя глаз не спускает.
— Никакого Соболева, — запротестовала сразу.
— Разве ты не к нему ходила?
— К нему. Сказать, чтобы он меня не палил во всём зале. Неприятно как бы, — я игнорировала его взгляды по-прежнему. Пока не усовершенствует их до настоящих игл, выдержу.
— Между вами..? — подруга тактично промолчала и игриво смотрела. — На шоу пузырей вас обоих не было.
Мне не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, о чём она подумала. Опровергать догадки не буду. Уверена, они недалеко ушли от правды.
Выложив Ане всё на стол, как было, я даже не стала смотреть на её реакцию. Проговорив диалог целиком, дополнив реплики мотивами, внезапно кое-что прояснилось. Насколько же я была слепой, чтобы не понять этого с самого начала? Как можно замечать в других, знать, но не заметить у себя?
Я сделала глоток сока и, перебрасываясь парой слов с подругой насчёт этой истории, бросила взгляд на Артёма, а затем — на Соболева.
“Артём проходил мимо нашей парты и, отойдя на шаг от меня, посмотрел на Аньку:
— Эй, Корзинкина-а, — он затянул гласную, и присел, опасаясь, что подруга швырнёт в него ручку. Использовал меня как живой щит, засранец.
Но Анька просто сжимала ручку и выглядела крайне разгневанной. Она терпеть не могла, когда её красивую фамилию коверкают “все, кому не лень”. Я схватила подругу за руку, пытаясь вразумить и остудить пыл.
— Артём, зачем ты это делаешь? — остро посмотрела на парня.
— У неё реакция классная, — Меркулов встал и широко усмехнулся.
Анька встала на ноги, готовясь перелезть через меня, чтобы достать парня. Не за шкирку, так за одежду. Уверена, она не пощадит его, случись это.
— Маленький вспыльчивый хомячок.
Карамзина вспыхнула огнём и явно желала испепелить Меркулова на месте, что при всех назвал её так. Вот только сам Артём уже нырнул за парту к Денису, успев начать разговор, и даже не смотрел в нашу сторону”.
То, что я не могла понять своим умом. Не могла испытать, потому что к парню, который мне нравился, относилась с самого начала по-особенному. Поэтому со мной не работали эти штучки. Не у него.
Зато сработали у Соболева.
Он ведь ничем не отличается от Артёма. Только приколы посложнее и пожёстче. Задеть словом, смутить, намекнуть на неопытность, флиртовать, оказаться запертыми в классе, сократить дистанцию до минимума, снова вогнать в краску и дождаться, пока я первой сделаю шаг и прикоснусь. Не важно, какого рода касания это будут. Если верить исповеди, сухой расчёт и безнравственная игра с чужими чувствами.
А ты, и правда, скотина, Соболев. Был. Не знаю, как сейчас.
Я ухмыльнулась. Ответ всё это время лежал на поверхности, пока мне пускали пыль в глаза. Я загоняла себя белкой в колесе, совсем позабыв о том, что мир цикличен. Не пройдя урок с Артёмом, не вынесла ничего из нашего общения. Меня ведь тыкали в это носом.
Рассвет мы встречали на площади. Нас, полусонных, привезли автобусы по пустынным уличным дорогам.
Мы с девчонками были едва ли не заключающей процессией, покидая транспорт. К тому моменту общение с кем-то другими сократилось до минимума. Слишком затратно по силам было общаться со всеми и веселиться. Ночь далась непросто, я хотела спать и начинала дрожать. На ногах давно красовались кроссовки, которые не очень подходили к платью, хотя внешний вид меня сейчас волновал в последнюю очередь. Все фотографии сделаны, видео отснято.
На лавочке в парке должны были располагаться бывшие магистры, они уехали раньше своей тесной компанией.