— Я не знаю, с чего начать.
Такими были её первые слова прежде, чем Тоня поведала о своих чувствах к Меркулову и запутанных отношениях с ним. Выяснилось, что с девушкой своей он расстался до зимней поездки, а в Чехии между ними с Тоней случился эпизод, когда они жили в отеле.
— Мы были уставшими в тот день, и я не хотела ничего, просто прийти в номер и лечь спать. Весь день в экскурсиях, сама понимаешь, — она говорила уже спокойно к середине темы, а я не чувствовала никакого желания давить и выуживать из неё более личную информацию, чем она позволяла мне сообщить. — Он пришёл почти сразу, как мы вернулись, и предложил спуститься в кафе за десертом. Вдвоём.
Я сдержала ухмылку в голове, бросив взгляд на Меркулова. Значит, уже тогда. Не зря мне хотелось поехать, выходит. Интуиция у меня, конечно, потрясающая.
— Между нами ничего не было, если ты успела что-то подумать, — заметила мой взгляд в сторону подруга, — мы просто поговорили в кафе.
— А потом ты стала замечать его как парня, да? — хмыкнула, проницательно глядя на Тоню.
— Да. И он, ну ты знаешь, какой.
Конечно, я знала. За ним шлейф поклонниц вился, не дуры же они все в конце концов. Ну, не слепые уж точно. И не глухие.
— Лер, Тонь, шампанское будете? — из толпы прокричала Аня.
Мы поспешили подойти, взяли по стаканчику для вида и с первым блеснувшим лучом, чокались друг с другом, обрушая на соседей крик о будущих успехах, удаче, о силе воли, о выдержке, о знаниях и непоколебимой вере в то, что с такой школой жизни мы справимся с любыми трудностями.
— А с таким подбором кандидатов нам и страной управлять возможно станет! — кричал Ефаев, и за ним раздался смех, утвердительные выкрики, лозунги и поддержка.
Я смочила губы спиртным и посмотрела на аллевший диск на горизонте над крышей какой-то хрущёвки. Сделав глубокий вдох, чтобы аж лёгкие расправились, вскинула голову к небу, задумавшись о своих планах на будущее.
А ведь и правда, думала ли я, что мой выпускной будет таким?
С горизонта поднималась кучная персиковая рябь. Мгновение вспышки мелькает через ресничную гряду, и по площади разносится дружный гомон всех присутствующих выпускников. Льётся шампанское, слышатся хлопки пробок, раздается девичий смех и низкий хохот ребят. Я смотрю на это, словно через винтажную призму. Буду ли помнить этот момент? Да, наверное. Эта ночь по-настоящему особенная.
Осматриваю внимательно каждого своего одногруппника, с которым два года бок о бок выживала в лицее, старалась показать себя лучше, училась хватать на лету и отращивала зубы. Мы все будущие конкуренты, и уже завтра с одногруппников превратится в соперников. Но сейчас между нами нет никаких умыслов, лишь добродушное подтрунивание. Всё-таки за два года произошло многое, что нельзя игнорировать. Появились общие приколы, шутки и ходячие фразочки. Это не так легко стереть из памяти. Более того, по этому будешь скучать.
Анька с силой сжала мою ладонь, потому что слабый захват сквозь мои размышления не проникал. Я вздёрнула брови и ответила возмущённым взглядом:
— Что?
— Ты знала, что Артём Тоне признался? — Карамзина говорила тихо, чтобы никто не подслушал, а я, обернувшись, только заметила, что Данько нет рядом.
— Догадывалась, — глаза нашли её не сразу: они с Меркуловым стояли вдалеке ото всех за спинами толпы.
— Тебя ведь это не волнует? — кто тут выглядел обеспокоенным, так это моя Анька.
Я усмехнулась и приобняла подругу за плечи. Пиджак, который ей одолжил Руслан, смотрелся слишком большим на моей тощей спортсменке, так что помятости ему не избежать. Да и мы, если честно, тоже не молодые огурчики и не свежесть альпийских лугов.
— Меня сейчас, кроме моего будущего, ничего не волнует, — с полным спокойствия сердцем произнесла подруге вполголоса.
Карамзина внимательно посмотрела, но ничего отвечать не стала, едва заметно кивнув.
— А Соболев? — Аня ещё понизила голос, даже не сразу разобрала, что подруга произнесла.
— Мне повезло, что он выпустился с универа. Если поступлю в наш, то не будет мозолить глаза, — с лёгкой насмешкой прошептала, и мы с Анькой прыснули от смеха.