Виски нервно дёргались. Усталость наплывала, и мне стоило торопиться домой, чтобы отдохнуть. Я ведь тоже не робот, чтобы загонять себя в режим белки, вырабатывающей электроэнергию в колесе.
Лихотников поймал меня в коридоре, расквитавшись со своими студентами последними наставлениями перед консультацией к экзамену, и поблагодарил за внимание, за интерес к курсу, снова восхитился моей жаждой знаний, упомянул что-то о курсовой, а я не то, что слышать, я уже прямо стоять не могла. После стольких часов в положении сидя, после этих спешных перебежек между лицеем и универом, после раздела легкоатлетических упражнений с утра я буквально складывалась гармошкой к концу дня.
- … так что у нас с вами только среда и четверг общие будут теперь, - а в нём, словно источник молодости, бьёт ключ. – С третьим курсом у нас Китай и Япония в конце двадцатого века, а с пятым – диссиденты.
- Хорошо, - пока мозг не начал откатывать информацию и вспоминать, на чём закончились лекции на прошлой неделе, я вяло кивнула. – Простите, пожалуйста, но мне хочется домой. Очень напряжённый день.
- Да-да, - суетливо бросал научрук, - до завтра, Лерочка, до завтра.
Отвечаю, будь во мне больше жизненных сил, я бы придумала поувесистей причину его радости, кроме состояния влюблённости, но, увы и ах.
Ноги медленно топали по коридорам. До остановки идти через главный вход далеко – пойду через запасной, которым пользуются лицеисты преимущественно. Так короче. Но даже туда волочиться оказалось пределом способностей, поэтому шла я медленно, сутуло и малость безысходно. Завтра из-за факультатива с третьим курсом я опять дома буду поздно. А мне как бы и не взападло ехать вне час пик сидя, скорее не хочется ехать одной. Привыкла с Анькой же.
Но пока я в состоянии гончей за фантомом своего будущего, собеседник из меня так себе.
На тротуарах я была внимательнее, чем в коридорах универа, переходя пешеходный переход – тоже. Осенний дух растрёпывал мою лохматую шевелюру и сушил губы. Я стянула резинку с волос, и ветер отыгрывался на моей гриве, как мог. Это же такая редкая возможность. А на самом деле у меня от стянутых волос просто болела голова. Слишком много информации внутри, нет оперативной памяти для анализа, даже для простой операции вроде счёта. Надеюсь, что никто в маршрутке не дёрнет меня за волосы. Только-только полегчало.
Я прикусила губу и не удержалась от соблазна стянуть подсохшую кожицу. Лёгкий треск, и кончиком языка ощутила солоноватый привкус металлической собачки с куртки. Если не кровь пошла, то кровяные точки такие на губах проступили. Лучше бы не кусала.
Пока подобные мысли занимали мою голову на светофоре перед остановкой на другой стороне улицы, я высматривала встречные маршруты, чтобы, если что, активно махать водителю с просьбой подождать меня. Обычный день, как и неделя до этой, готовился нанести мне непоправимый “урон”. Он уже возвышался позади меня. Он уже достиг своей цели, выследил её, загнал в угол и был готов к броску. Его тень покрывала мою макушку поверх и тупо поглощала на асфальте.
- Ты так много факультативов посещать начала. Хотела меня увидеть?
От неожиданности больше, чем от осознания личности, я схватилась бурно за сердце и вдарила сильнее запястьем в грудь, чтобы покашлять. И только потом поняла, кто стоял позади. Страх, опасность, адреналин или безразличие – я забыла обо всех своих установках и о том, как жила последнее время. Я даже об усталости забыла. Теперь на эмоциях с вопиющим возмущением и критикой смотрела в его развесёлые глаза, наполненные мальчишеским азартом, и терялась в догадках:
ты нормальный, блин, вообще?
Ты вообще человек? Ты стираешь столько эмоций на одной мне, словно испытываешь на прочность. И меня это не то чтобы бесит, но радости не доставляет точно. Зачем так пугать-то?
Соболев тяжело дышал и выглядел слегка запыхавшимся – это я заметила уже позже. Он одет на стиле, в наушниках, с торчащим из кармана джинсов брендированным гаджетом, с лёгким беспорядком на голове и плутовской усмешкой.
Соболев – типичный мажор, который при этом не лишён мозгов, да ещё и пользоваться ими умеет. Но тогда я, зелёная сопелька, не понимала, что его вот эти вбросы разных обличий – не более чем провокации меня. И я велась, хотя не так давно сама была наблюдающей стороной за точно такой же сценой… Артём и Аня. Артемон… Казалось бы, не понимаю, что делают они, а сама реагирую на точно такие же уязвимые точки. Просто у меня они другие, чем у Аньки. Или Тони.