Анька следовала за мной и тоже возмущалась услышанными фразами и осуждала за подобное поведение. А мне стало так неприятно, словно на меня помои вылили. Отмахиваясь от мыслей каждый раз за трапезой, я привлекала внимание, но всё равно оно волновало меньше. Противно до ужаса, что есть такие люди. На чужой территории ведут себя так по-хамски, словно универ для них – просто тусовка. Ничего путёвого в голове совсем.
Уминая кусок хлеба с маслом и сыром, я пыталась успокоиться и забыть о существовании таких невеж. Назвала бы так, как должно называться подобное, но ругаться уже нет сил. Да и перед полуторачасовым семинаром нельзя быть взвинченной, иначе внимания – ноль, новостей – ноль, настроения – ноль. А так, может, меня удивить чем-то смогут.
- О, малявочка, - приятель Соболева выглянул из-за спины знакомых в коридоре под аудиторией семинара и помахал мне рукой, словно был и моим приятелем тоже.
Вот ещё! Только этого мне не хватало!
Но этот его жест заметили окружающие и стали с интересом наблюдать за мной и Анькой. Повезло, что хоть ещё и самого Соболева не было. Он вчера незнакомых людей привлекал, а тут – свои же. Сразу начнутся вопросы, любопытные взгляды, хихиканья и ещё чепуха. Достало. Делать им больше нечего, да, кроме как в чужую жизнь лезть? Скучно живут, наверное. Легко быть студентом шестого курса, ага.
То, что эта троица была шестикурсниками, стало понятно, когда Лихотников обмолвился о бакалаврском дипломе Соболева, который был уже написан.
Я поморщилась и, отворачивая лицо от любопытных глаз, протиснулась в аудиторию, где уже собирался люд. И что вообще этот пижон тут забыл? Это же для третьего курса семинар.
«До завтра, Лерочка, до завтра», - я вспомнила гнусавенький тон шестикурсника в маршрутке, и меня передёрнуло.
Почему этот вопрос не появился в голове раньше? Чем ты вообще думаешь, Чегрин? И думаешь ли в последнее время?! А то создаётся впечатление, что ты лишилась мозгов. Никакого мыслительного процесса, никакой адекватности. Вот и порешь всякую чушь. Только и думаешь, что о непонимании, об этом противном старшаке… А как же учёба? Поступление? Тестирование? Что, сдавать экзамены уже не будем? Пойдём отношеньки заводить направо и налево, да?
Прикусив до боли губу, я смахнула с глаз наваждение и уселась за парту. Анька уже раскладывала вещи и смотрела на меня с недоумением, мол, чего ты. А что я, Нют, что я… Кажется, будто спихиваю себя со своего пути собственными руками. Не узнаю.
Мне повезло, что Павел Егорович занимал всё моё внимание и толика самобичевания перед семинаром позволила не обращать внимание на мигающую лампочку в голове с надписью: “Соболев поблизости”. Глубоко побоку, где он находится. У меня нет времени думать о нём, как бы ни хотелось. Не Соболев мою жизнь устраивает, не он меня вытаскивать будет из трудностей, не ему жить со мной. Тогда какого хрена ты позволяешь себе так много минут в сутках думать о нём?
Это безропотно кололо в сердце. Наверное, у меня бы уже тахикардия была или эпи-приступ, если бы мои мысли находили мгновенный отклик в физическом воплощении. Но нет, я всё ещё могла истязать своё чувство вины, взывать к ответственности и заставлять насильно забывать о чём-то душевном,
просто потому, что сейчас у меня на это нет времени.
А когда оно будет? Когда будет время общаться, дружить, гулять? Когда я буду встречаться с мальчиками и учиться вести себя с ними? Кто мне расскажет, как это делать? Где прочитать? На ком практиковаться?
Меня эти мысли занимали достаточно долго. С тех пор, как первая любовь оказалась несчастливой. Вернее, не так. Первая любовь была отчасти взаимной, но та история давно прожита в моём сердце, и я не хочу возвращаться к ней. По крайней мере, не сейчас, когда Лихотников с тревогой смотрит на моё стеклянное лицо.
- Валерия, с вами всё в порядке?
Я проморгала несколько раз и осмотрелась. Прошлое пеленой уже не застилало глаза, а мне посчастливилось сидеть в аудитории, заполненной студентами, которые писали какой-то тест. Анька сидела рядом и тоже что-то писала. Статуей на стуле с деревянным позвонком сидела лишь я одна.
- Да, - поджимаю губы и слегка трясу головой, - простите. Нам нужно что-то писать?
- Вы меня пугаете, - он взволнован, но держит себя в руках перед студентами. – Может, хотите выйти и умыться?
Ну да, я же хожу без косметики. Могу позволить себе умыться. То, чего практически ни одна студентка не может. Надо же.