Опять я прикрывалась сарказмом и смеялась над собой. Ох уж этот комплекс неполноценности. Процесс пофигизма ещё не завершён во мне. Или это побочный эффект. Но когда-то мне точно будет плевать, кто и что думает обо мне, о моём внешнем виде, о моих выборах и реакциях. Когда-то это всё станет неважным, и я сама буду отвечать за себя. Полностью и бесповоротно.
- Да, пожалуй, - я улыбнулась, поджав неловко губы, и покинула аудиторию. Немного свежего воздуха из открытого окна в женской уборной будет кстати.
И хоть дышала полной грудью и глубоко, напрягая мышцы живота, чтобы избавиться от последнего кубического сантиметра воздуха, мне легче не становилось. В уборной с широким подоконником, куда студентки клали сумки и куртки с шарфами, иногда можно было сесть и отдохнуть. А иногда покурить. Разумеется, уборщицы не позволяли сидеть тут, но в учебное время появлялись они нечасто. А мне, и правда, нехорошо. Так что, считай, оправдание заготовлено.
Я даже не среагировала на открывшуюся дверь, прислонившись лбом к торцу открытого пластикового окна, чтобы дышать практически уличной морозью.
- Похоже, ты не сильно ушиблась вчера, - шестикурсник привычно вошёл в уборную и плотно прикрыл за собой дверь, дёрнув ручку. – Голова чугунная?
Понимаю, что шутка была безобидной, а даже если и нет, то мне всё равно, но видеть сейчас кого-то тут вообще не хотелось. Я даже не отреагировала на его появление вообще, исключая сам факт присутствия в женской уборной. Не хотелось говорить, смотреть на него и позволять снова лезть ко мне в голову своими светлыми глазами. С этой рутиной цирка даже не знала, какого они у него цвета. Это же неважно.
- Куришь? – он достал пачку сигарет и протянул мне.
Но и на этот жест реагировать я не хотела. От запаха табака пока что меня не воротило, но позволять ему тут курить в своём присутствии нельзя. Если он подожжёт сигарету прямо тут, я просто уйду. Не хочу с ним говорить.
- Нет, ты же примерная девочка… Но взволновала Лихотникова, - всё место на подоконнике было занято мной и моими ногами, поэтому шестикурсник просто приткнулся плечом к откосу, сложив руки под грудью. Не будет же он двигать мои ноги к окну и моститься ягодицами на край подоконника. Он мог бы. Но не стал. – И можешь не молчать, если я с тобой говорю?
Соболев слегка взъерепенился отсутствием реакции с моей стороны. Ну, конечно. Я же давала такую порцию разнообразия эмоций, а теперь – с гуся вода. Сорян, чо.
Зрачки переместилась на одинокие фигуры студентов университета и залипли в чьи-то чёрные шевелюры. В разговоры между людьми. В их смех и ругань. Толпа студентов других факультетов шла на остановку, обходя главный корпус и истфак. А мне больше всего сейчас хотелось дышать свежим воздухом и смотреть за людьми
в одиночку.
Но он стоял здесь, совсем рядом, не курил, а просто зажимал сигарету губами и слегка ею двигал. Тоже смотрел на улицу и немного - на меня.
Молчал.
Перенял правила моей игры.
Вот только эта партия рассчитана на одного. Самоудовлетворение, если угодно.
А я с каждой секундой не видела смысла больше в каких-то загадках. Ведь что толку задаваться вопросами: а что если. Интересна я ему? Или он дурачится? Испытывает меня на прочность или я напоминаю ему какую-то свою ошибку. Может, он вообще проспорил своим приятелям втереться ко мне в доверие. Пусть это и сериалы да книги, но такое тоже бывает.
Люди ведь разные.
Идиоты, конечно, но разные.
На самом деле, я хотела, чтобы мне было все равно. Головой понимала, насколько это правильно и по-взрослому, но вела себя совершенно иначе:
- Мне вот интересно, - тихо прошептала, - почему ты лезешь ко мне? Почему злишься? Сторонишься? А потом ведёшь себя так, словно ничего и не было.
Теперь молчание стало неловким. Соболев, если и ожидал от меня такого хода, то точно не сейчас. Наверное, решил, что такая персона, как я, вряд ли решится поставить вопрос ребром. После тонны смущения и краски на щеках мне тоже казалось, что осмелиться на подобное – моветон. Но нет.
Соболев лишь мельком глянул на меня, но его увесистого мрачного взгляда хватило, чтобы я ощутила его отторжение этого разговора как такового. Давай, признайся себе хотя бы, что ты уже пожалел, что пришёл сюда. Но никто не просил. Никто не толкал ко мне. Вот и пусть всё будет так: мы оба столкнёмся с реальностью. Хотя в твоём случае я хотя бы честно тебе выскажу всё. А вот на твою порядочность не уповаю. Ты плут, Соболев, и глазом не моргнёшь, чтобы охамутать очередную птичку, вроде меня. Это, конечно, уже растлением несовершеннолетних попахивает, но ты же у нас мажор. Тебе всё можно. И тебе ничего за это не будет.