Правила высшей лиги.
- Это похоже на игру «тяни-толкай», - а я тем временем продолжаю говорить, не обращая никакого внимания на собеседника. - Либо просто забавляет тебя, либо не просто…
- Слишком много думаешь не о том, - на низких вибрациях выстреливают его слова, но не причиняют боли. Я была готова к любому исходу, начиная разговор, потому что просто устала испытывать на прочность свою нервную систему. Мне в жизни не вытерпеть такой интриги – я соскочу с крючка скорее и приму аскетизм, чем буду тешить себя надеждами.
- Мне надоело думать.
- Это видно, - нарочно подкалывает, чтобы вывести из этого заторможенного состояния.
- Но, знаешь, лучше не думать вовсе о твоих мотивах, чем погрязнуть в них.
- Чегрин, не загоняйся, - он чиркнул зажигалкой и втянул в себя дым через подожжённую сигарету, прогнал через лёгкие и выпустил в комнату, задрав голову кверху. – Ты ещё лицеистка.
- Собираешься курить здесь? – я пропустила реплику мимо ушей и недоумённо уставилась на сигарету в его опущенной руке и перевела взгляд на лицо.
- Ну да. А ты мне предлагаешь с горящей сигаретой идти по коридорам на улицу? – и правда, что это я. Какой вздор.
- Раньше надо было думать, - недовольно бурчу, спрыгивая с подоконника и приближаясь к выходу. – Из-за тебя я вся провоняю дымом.
- И что? – он смотрит с долей цинизма на меня, стоявшую у самой двери уже, лишь бы подальше от него. – Да успокойся, от пары клубов ничего не будет.
- Ненавижу сигаретный дым, - не скрываю своей открытой неприязни. – Но я тебя услышала. Просто “лицеистка”. Спасибо за ответ.
Если честно, даже когда закрыла дверь, в горле стоял удушающий ком. Одежда, волосы и дыхание во рту – особо ничего не провонялось сигаретами, но мне было так тошно, что выблевать какой-то орган стало бы облегчением. Тяжесть в груди, словно отравление уже пошло в кровь, не отпускала. Мне снова нужен был свежий воздух, но так долго отсутствовать я не могла.
Завернув за угол, уже подходя к самому кабинету, из глаз неожиданно брызнули слёзы. Не просто сдержанно, а тупо покатились по щекам. Такую реакцию, взявшуюся, казалось бы, из ниоткуда я не в силах остановить. И в глубине души понимаю, что не хочу. Сейчас выходит из организма то, что просто как-то взялось и теперь должно было исчезнуть. В таком виде я точно не появлюсь в аудитории. Ещё не хватало выставлять себя посмешищем. И без того уже отличилась за сегодня сверх внимательностью.
«Чегрин, не загоняйся».
И правда, чего это я. Где я и где ты, да? Чувство унизительное, паршивое и жутко оскорбительное. Не могу в таком виде идти на семинар. Все сразу увидят моё пятнистое бледное лицо и красный нос. А спрятать глаза не выйдет – всё остальное просто выдаёт с головой. Да и находиться там, делать вид, что всё в порядке, я не могу. Но тошно, невероятно паскудно, словно вывернули меня наизнанку и выпихнули на подиум.
А ведь говорила же, что готова ко всему.
Врушка. Какая же ты врушка, Валерия.
И чего меня так задевало всё то, что было раньше? Чего не давало нормально жить? Почему столько времени я была не в себе?
Этот шестикурсник с отвратительным характером и ещё более отвратительной манерой поведения умудрился мне понравиться. Вот почему мне так плохо. Почему я хотела ответов. Почему мне нравилось думать о нём.
Потому что он сам мне нравится.
Влипла я, похоже. Но, хвала небесам, это ненадолго. Совсем скоро закончатся все факультативы, занятия тут, и мы перестанем видеться. А Павла Егоровича попрошу не назначать смежные с ним встречи. Хватит этих игр во взрослых.
07
- Лерочка, что случилось? - Павел Егорович опустился в своё кресло передо мной, суетливо доставая сухие платки и подвигая чашку с чаем. - Только не говори, что всё в порядке.
Его забота была чем-то неожиданным, и я совсем не знала, как реагировать. Хотелось домой, скрыться от всего мира, спрятаться в своём домике и переждать наваждение.