По лезвию ножа хожу. Ой по лезвию…
Вдох-выдох. Спокойно, Лер. Ты на своей территории. Кто он такой здесь, чтобы качать права и вести себя по-царски? Он студент и не имеет к этому месту никакого отношения.
- Иди, куда шёл, - поднимаю голову и отвечаю, глядя в глаза.
Соболев выравнивается и, возвышаясь надо мной, уже не обращает никакого внимания на мою группу поддержки. Триумф на его лице мне непонятен. Кажется, в последний раз он сказал всё, что только можно, и я хлебнула этот отворот с лихвой. Пострадала немного, порыдала, даже шуры-муры Артёма и Тони меня не очень смущали. А теперь что это за представление?
Не пойти бы тебе, Соболев… к себе на птицефабрику.
- Да вот шёл, - и ухмыляется.
Это смешно, по-твоему? Что-то не очень. Вон, девчонки тоже не заценили. Не такой уж ты и забавный, как тебе отражение в зеркале говорит.
- Вот и иди дальше, - в прежней прохладной манере говорю ему, а затем обращаюсь к подругам: - Идём.
- Да, пошли отсюда, - бурчит Аня так, чтобы Соболев ее не услышал.
А, ну да, они же его побаиваются. Помнят только первую встречу в отличие от меня. Я потом виделась с ним один раз, другой, пообщалась, осталась наедине, терпела его давление на психику, в итоге вообще он меня бортанул... Тут уже не до страха. Наоборот даже.
Я так изводила себя переживаниями из-за его поведения, что в какой-то момент терпение лопнуло, и мне стало всё равно. Какая разница, что в той голове? Мотивы его? Взгляды и ухмылки эти? Шутки тупые? Мне будто делать больше нечего, кроме как о нём думать. У меня поступление на носу. Скоро конкурс декларирования стихов. И на украинский дополнительно буду ходить, чтобы готовиться к тестированию. Инна говорила, что мы и в этом году можем поехать на турнир, поскольку следующий набор после нас, который курирует Кучеренко, гораздо слабее нас. Чем учить их с нуля правилам и манерам, лучше поднапрячь нас.
“Пусть кучеренковские отдуваются на МАН”, - Кареева была не в восторге от такой запарки на наших плечах, но пренебречь честью лицея всё равно не могла.
Мы, соответственно, тоже.
Я не знала, поеду ли в этом году. И Анька. Мы не сомневались, что поедет Алина. В прошлом году она отлично себя показала. Алиса будет прикрывать тылы на олимпиадах - это её конёк. Тоня из нашей пятёрки была самой не заинтересованной в истории, но глупой её никак не назовёшь. Поэтому она вполне могла себе позволить вместо подготовки поехать в Вену.
Мы с девчонками поравнялись с этим нахалом и, не глядя, прошли мимо. Делать вид, что Соболев - пустое место, оказалось проще, чем я думала. Всего-то и нужно, что общаться между собой на отстраненные темы. В компании игнорировать другого человека гораздо проще.
- Чегрин, - внезапно окликнул меня шестикурсник своей обычной обольстительной интонацией.
Я обернулась из любопытства перемены его настроения. Соболев стоял и молчал, наблюдая за моей реакцией, ведь он впервые обратился ко мне лично. Наверное, это должно было впечатлить меня, но как-то пока не впечатлило.
- Что ты здесь забыл? - не выдерживая этой его испытывающей паузы, спрашиваю устало. - У меня ещё две пары. Говори быстрее, что хотел, или иди по своим делам.
- По твою малявочную душу пришёл.
Соболь хмыкнул и, словно со щитом, двинулся дальше, позволяя мне увидеть его победоносную походку со спины.
Вру. Обычную походку, разумеется, но из-за того, что он сказал и как он это сказал, мне стало не по себе.
- В каком смысле? - подалась ко мне Анька.
- Что он имел ввиду? - Тоня тоже любопытно взглянула вслед шестикурснику.
- Не знаю и знать не хочу, - отмахнулась. - Идём на медицину.
08
Мы впятером расселись, как обычно: я с Анькой впереди (потому что зрение не очень), Алинка с Мариной, которая встречается с Денисом, а Алиса и Тоня по привычке позади всех. И пока медсестра рассказывала о жгутах, Анька писала мне записку с вопросом:
“Вы что, знакомы?” - и подвинула лист ко мне втихаря.
“Немного”, - вернула ей.
“Откуда?! Как? Рассказывай”, - Анька медлила передавать, но я и по её неусидчивости поняла, как распирает от любопытства подругу.