А у меня были химики. Много Кать, Марина и Яна. Я к ним в аудиторию, как к себе домой приходила. Не знаю, ревновала ли Анька меня к ним так же, как я её к русским филологам…
На сдвоённую пару истории мы шли, как на казнь. Во-первых, потому что должны были быть смелыми, чтобы услышать оценки по вчерашнему контролю. А во-вторых, потому что уже по привычке опасались нового сюрприза. Инна - прекрасный преподаватель, строгая и жёсткая в плане знаний и спроса. Мы не сомневались, что с её энтузиазмом, хотим мы знать или нет, мы будем знать историю. Именно поэтому иногда нам всё ещё страшно, как в первый раз, ведь она каждый раз умудряется придумать что-то новое, ошарашить нас и заставить выкрутить свой мозг в какую-нибудь асану.
Вопреки ожиданиям казни и пыток всё прошло легко. Оценки оказались хорошими, я даже не думала, что в сомнительных вопросах ответила правильно. Почти везде. Инна тоже была рада нашим хорошим результатам, поэтому дала провести сначала работу над ошибками в течение часа, а потом включила нам “Намедни” на проекторе.
Мы почивали на лаврах. И я внутренне кайфовала с таких пар. Не потому, что можно подремать или пофилонить, как делал Артём, сидя позади. А потому что я жутко любила Парфёнова и его передачу. Не передать словами интерес, который бурлил во мне во время выпуска.
- Завтра продолжим, - с доносящимся из коридора звонком скомандовала Инна и отпустила группу домой. - Денис и вчерашняя компания, задержитесь.
Она бегло стрельнула глазами по нам, давая понять природу задержки, и села, как обычно в конце занятия, заполнять журнал. А Владик, выходя как раз последним из аудитории, бросил озабоченный взгляд на нас и закрыл за собой дверь. Может, с лёгким психом, а, может, дверь и правда стукнула резковато из-за сквозняка.
Хотя какой сквозняк в ноябре. Откуда? Из закрытых формочек, что ли?
- Ну как вам темы? - поинтересовалась Кареева, отвлекаясь от журнала.
- Хорошие, - первым ответил Денис. - Некоторые из них очень спорные.
Он опирался ягодицами о крышку парты, за которой сидела Алина. Но она, судя по всему, не возражала.
- Например? - Инна деловито положила предплечья на стол и приготовилась слушать.
- Про Вестфальский мир.
- Да и про Третий Рейх, - Алина тоже подключилась в диалог. Наверное, такая близость Ефаева действовала.
- И кто возьмётся за них? - Инна отложила свои бумажные дела на сегодня и, скрестив руки, откинулась в кресле.
- Я хотела бы Рейх взять, - нарушаю тишину первой. Германия накануне Второй Мировой - моя любимая тема. В основном, из-за вспыхнувшего фашизма в Италии, и его трансформации в нацизм - меня почему-то привлекал этот период. Не удивлюсь, если в прошлой жизни я была нацистом-фанатиком настоящего арийского происхождения. Ахах, иногда позволяю себе думать о таком, ничего криминального ведь.
- Хорошо, - кивает мне Кареева. - А Вестфалию ты возьмёшь, Дениска?
Пока мы раскидывали темы между друг другом и обмозговывали, кому что подойдёт, я и позабыла о гостях, которые должны прийти к нам скоро.
Только вспомнила.
В дверь постучали на моменте обсуждения Богдана Хмельницкого, и в аудиторию просунулась голова паренька.
А нет. Ошибочка.
Инна Витальевна, можно?
Судя по всему, это были те самые кучеренковские воробушки. Кирилл, Оля и Юля, так они представились нам. Три птенчика сели за парты позади нас и внимали каждому слову, которое звучало. Иногда их лица вытягивались, когда Инна называла Дениса “Дениской", а Аню - “Нютой”. Видимо, Кучеренко такой фамильярностью своих не балует. А Кареева благодаря такому отношению заслужила наше уважение, расположение и доверие.
- Уверена, за Хмельницкого будет та ещё бойня, - говорю вслух то, что мы ещё на перерыве обсуждали с Анькой. - В том году Мазепу готовы были порвать из-за Швеции.
- Ага, ещё коллаборационизм приплетали, хотя такое понятие появилось только во время Второй Мировой, - вспомнила Аня.
- В любом случае, оппонировать должен кто-то сильный, - подводит итог Ефаев. - Я могу взять это на себя. Тут нужен упор не на свой доклад, а на доклад противника, и его уже разнести в пух и прах. Лер, что насчёт тебя? Возьмёшься за доклад?
И хотя я многое знала про Богдана (мы же его столько мусолили), но по факту моих знаний и интереса набралось всё равно меньше, чем у Аньки. В отличие от меня, Карамзина любила семнадцатый век и биографию Хмельницкого знала хорошо. Защитить его польские корни ей под силу, как и разобраться с покрытой мраком историей о присоединении к казакам. Поэтому я предложила подругу на эту роль.