- Лер, - Анька возвращает меня в реальность лёгким касанием руки, - ты в порядке?
- Да, ничего не лезет в голову, пытаюсь мысли убрать ненужные, чтобы запихнуть туда пакт Молотова-Риббентропа, - виновато улыбаюсь, а подруга полностью разворачивается ко мне на стуле рядом, откладывая пособие по всемирной истории.
- Всё о том мальчике думаешь? – ты такая тактичная, Ань.
- М-да уж, - усмехаюсь, - он чуть-чуть на мальчика не похож.
Анька тоже легко смеётся, и как-то меня отпускает. Словно груз с плеч сваливается куда-то далеко вниз, а я стою вверху и могу наполнить воздухом свои лёгкие до самых краёв. Всё-таки Анька понимает меня с полуслова и какой-то лечебной практикой владеет. Иначе, почему мне всегда легчает от разговора с ней? Даже если в разговоре пару реплик? На то она и лучшая подруга, правда, ведь?
Мы с Анькой знакомы с первого класса, сдружились против её старой подруги с садика и одной блондинки, которая бесила меня. Вечно издевалась и умничала. Дочка завуча, пф. А в итоге все вчетвером стали учиться хорошо, что-то доказывая друг другу лучшими отметками, поведением или ещё какими-то характеристиками. Сонька, та самая старая подруга моей Ани, была непросто отличницей – настоящей умницей. И танцевала, и по-английски легко говорила, и с математикой ладила. Чем старше мы становились, тем краше становилась Сонька.
Я немного ей завидовала. За ней гонялись два самых классных мальчика в нашем классе. А завидовала я потому, что в начальной школе они бегали за мной, говорили, что я им нравлюсь. А превратилось всё в то, что Сонька сейчас в Греции со своей ещё более раздражающей подружкой Альбиной, которую я тоже терпеть не могла. Вырвалась из провинциального городишки за границу. «Как тут не завидовать», - скажет каждый. Она смогла пробиться, а я – нет.
Если честно, я не хотела испытывать зависть к кому-то вообще. Потому что истоки этого чувства омерзительны и противны, поэтому я всячески искореняла в себе зависть.
Но любить себя до конца так и не научилась.
А вот та самая дочка завуча, которая раздражала и обижала меня, Алёна, до отличницы не дотягивала, как бы Сонька её не тянула. Надо ли говорить, что я втайне немножко злорадствовала по этому поводу? Будучи ребёнком, ты своего спектра эмоций не стесняешься, не боишься и даже не думаешь, что за них тебе потом придётся расплачиваться. Как и за слова, за эмоции подобного рода ты потом будешь болеть дважды в сезон или не будет хватать терпения, чтобы закончить какое-то дело.
- Идём? – Анька собирала свои вещи вместе с предупредительным первым звонком на пару.
Приблизительно так и проходило всё. Вполне обыденно и спокойно. Сначала ты слушаешь Инну Витальевну на паре, как она великолепно повествует о событиях шестидесятилетней давности. Погружаешься в ту эпоху и буквально видишь своими глазами, как происходит тот или иной кусочек жизни. Затем ты получаешь задание выучить всё то, что было сказано на занятии, и рассказать самому в следующий раз. В процессе ты учишь даты, запоминаешь биографии чужих людей, имеющих отношение к этим процессам, потом изображаешь географическое расположение этих процессов на контурных картах. И вот тогда после стольких действий ты можешь со спокойной душой сдавать и диктант дат, и рисование карт по памяти на доске, и за кафедрой рассказывать о событиях той же самой шестидесятилетней давности.
Какая лирика.
Какая проза жизни.
- Ты домой? – Анька в который раз задавала этот вопрос, прекрасно зная на него ответ. Поэтому я посмотрела на неё в ответ точно так же, как раньше. – Может, не пойдёшь на факультатив?
- Это не факультатив, - повторяла я, уже начиная раздражаться, - а пара в универе. Лихотников считает, что я должна посещать его пары.
- И как это тебе в научной работе поможет? - мы попрощались с девчонками и двинулись в сторону универа: пока нам с Анькой было по пути. - А я с тобой поехать хотела, поговорить.
- Ну, хочешь, пошли со мной на пару к Лихотникову, - я в отчаянии пожала плечами, но сомневаюсь, что Анька согласится на предложение. После сегодняшнего и без того затратного на силы дня хотелось поскорее домой и отдохнуть.
Мы разошлись на следующем перекрёстке: Аня потопала к автовокзалу, а я – к универу. Мимо советских пятиэтажек, мимо уютненьких маленьких магазинчиков на первых этажах, я проходила с наушниками в ушах, потому что без них в голове гудели совершенно другие мысли, никак не близкие к истории.