Опустив голову, я увидела человека, который и был теми самыми щупальцами, что с силой сжимали мою ногу и тащили вниз.
Ах ты, урод!
Лёгкие стали сжиматься и требовать воздуха. И почему, когда я в бассейне тренировалась задерживать дыхание, не добилась полноценной минуты под водой? В состоянии стресса мне бы это дало больше, чем сейчас, в любом случае.
Согнув ноги в коленках, опустившись ещё глубже, я слегка задела предплечье этого долбанного психа, привлекая его внимание.
В шапочке и очках я узнала его даже тогда. Какой же ты урод в этом прикиде. Но ещё больший урод, что сделал со мной сейчас. Ненавижу тебя, Соболь. Чтоб ты...
Губы сжались в нить, потому что воздух нужен был прямо сейчас или в самое ближайшее время. Проклинать этого козла не хочу - он не достоин того, чтобы я марала свои руки о проклятья. Надеюсь, ты достаточно наигрался и понял, что мне уже несмешно с твоей шутки, и я действительно задыхаюсь. Вот было бы прикольно посмотреть, если бы я потеряла сознание, и ты был бы виноват в этом. Вот это было бы смешно.
Отпустив лодыжку, эта мразь поднялась до моего уровня и, подхватив за талию, начала усиленно грести к поверхности. Я закрыла глаза, потому что сейчас все чувства скопились на остатках воздуха в лёгких, и мне было уже всё равно, что там сделает Соболев, чтобы дать мне глоток воздуха. Единственное, о чём я думала, что мало сделала в этой жизни, чтобы так мелочно умирать.
Поверхность воды щёлкнула меня по ушам сильными шумом и криками с берега. Соболь сжал мою талию и закинул мне голову, чтобы я сделала вдох и открыла глаза. Словно утопающую, этот пляжный недоспасатель держал меня и плыл к ближайшему берегу - снова на глубину. Но мне не до страха было - я сейчас пережила более сильное потрясение. И чем чётче различала выкрики и плывущих по бокам других “спасателей”, тем быстрее окислялась ненависть к Соболю.
Вот что я ему сделала, что он надо мной издевается?!
- Эй, - плюясь от хлорированной воды, бормотал Илья. - Живая? Плавать разучилась, что ли?
- Только доставь меня до суши, - слова давались очень трудно. Горло и носовые пазухи горели от попавшей воды, - и я тебя повешу.
Краем глаза увидела и Фирсова, и Журавлёва, которые явно шестикурсника не конфеткой манили, а огромными пиздюлями и взысканиями.
- Уже страшно, - хмыкнул Соболь в ответ на мою угрозу и, отвлёкшись, знатно глотнул воды. - Тьфу.
- Так тебе и надо, - хотелось добавить “мразь”, но передумала. Сил грести и так нет, а этот пусть за двоих отрабатывает. Качает бицуху, чтобы клеить тупых тёлок, которые два слова связать не могут. Это ведь куда важнее, чем выполнить просьбу Инны и научить нас.
Меня вытащили из воды и уложили рядом на бортике. Анька с девочками принялись кутать в полотенце и вытирать. Я прятала руки в складки покрывал, чтобы не видеть собственной дрожи. Такую слабость трудно принять и пережить при таком скоплении людей.
Соболев вылез из воды, но лучше бы этого не делал. На него налетели все, кто только можно. Преподы отчитывали, приятели его - отчитывали, девушки какие-то - тоже отчитывали. Но мне было не до него. Можно сказать, я бы любовалась этим зрелищем и возмездием, если бы не моё отвратное состояние. К тому времени, как Соболеву наобещали огромные неприятности, круг зевак вокруг меня рассосался, и этот мудак решил подойти и извиниться. Хотя и это он умудрился сделать весьма виртуозно, в своём стиле.
- Да ладно тебе, Чегрин, - он непонимающе смотрел, как я прячу руки и стараюсь полностью спрятаться под полотенцами подруг, которые без раздумий отдали мне, уже ничего не стесняясь, - чего ты в самом деле?
За его спиной появился Макс, по лицу которого нельзя было сказать, чувствует он вину за друга или нет. Но мне было бы приятно, если бы ты втащил Соболеву по самые помидоры за меня. Но увы. Кто меня слушает, правда?
Анька держала меня за руку, пытаясь успокоить дрожь своим теплом, и явно хотела сказать что-то хлёсткое в ответ. Но я сжала её пальцы, лишь бы она промолчала. Да и Тоня с Алинкой переглядывались, не зная, как реагировать. Разумеется, будь на моём месте кто-то из них, или Алиска, которая убежала за медсестрой, я бы тотчас же высказала этому ублюдку всё, что думаю о нём. Видимо, в нашей команде за такие действия, кроме меня, ответить некому. Стало быть, защищать мне придётся себя самой.