- Это же просто шутка, - Соболев держал амплуа весельчака, даже учитывая, что сейчас ему начистили перья. Он действительно думал, что я оценю его шутку. Лестно, конечно, такое высокое мнение о моих юмористических способностях, однако придётся огорчить его.
Сзади к Шевченко подошёл Резник и ещё несколько человек, на чьих лицах (суммарно) вышло бы извинение за инцидент, но от них мне ничего не нужно.
- Знаете, Илья Сергеевич, - начала уверенно, насколько могла позволить в своём стрессовом состоянии, - я обычно не ругаюсь при свидетелях, но сегодня сделаю исключение.
Удивление на лице Соболева и компании при упоминании его полного имени стоило дорого,
но не дороже моей психики.
- Идите-ка вы нахер и не смейте приближаться ко мне.
Я вложила во взгляд всю мощь отвращения и жестокости к этой мрази, на которую только была способна. В жизни не испытывала такого сильного спектра негативных эмоций. Принципиально не желаю никому зла, даже врагам, но на нём хочется сорваться и пожелать. Хочется искренне ему наговорить… Стоп, не нужно. Он не достоин.
Блять, как он мог так поступить? Как он посмел влезть и… Он действительно заслуживает быть проклятым после такого. Изувечить бы его, но не хочу себе карму портить. Как там? Судьба умеет мстить гораздо изощрённее людей? Так вот, судьба, расквитайся с ним по полной и с процентами за то, что я сейчас чуть не умерла из-за него.
- Ты совсем страх потеряла? - прошипел злостно Соболев, делая шаг вперёд.
- Илюх, - Резник держал друга за плечо, - успокойся.
- Ты слышал, что эта…
- Я ещё мало сказала, - рычу в ответ и гляжу исподлобья обиженным зверем. - Скажи “спасибо”.
Видеть закипающее негодование на лице и в теле птицефабрики было бы забавно, если бы мне стало лучше. Но лучше не становилось. Я вообще не хотела думать, как эта ситуация развяжется. Поняла одно: видеть эту мразь в радиусе десяти метров не хочу. Пусть проваливается куда-то, и мне пофиг, куда именно.
- Лер, ты как? - Шевченко встал рядом с Соболем, удерживая того за второе плечо. - Прости этого кретина.
- Что за… Макс, эта малолетка меня послала!
- Ты больной, Соболь, - спокойно ответил Шевченко, сжимая сильнее плечо. - Мало того, что напугал девочку, так ещё и не извиняешься. Я бы на её месте тоже тебя послал и подальше, да, Лер?
- И когда вы так сдружиться успели? - язвительно бросает Илья, дёргая плечами, чтобы отвязаться от своих друзей, но те снова его оплетают.
- Да я… Да ты…, - выдыхаю, потому что объяснять свои мотивы Соболю бесполезно. - Да что ты понимаешь. Анют, помоги встать. Ноги ватные.
Помогала вставать не только Аня, а и Тоня. Алинка же поддерживала полотенца. Поблагодарив девчонок тихо, я в их компании двинулась к душевым с раздевалками. Видеть этого урода и его друзей не могу. Тошнит аж.
- Слушай…, - его неуверенное обращение осталось за спиной без внимания.
Я не хочу тебя слушать, Соболев. Раньше надо было врубить наблюдательность или человечность внутри своей твари и подумать башкой, а не жопой. А то я страдаю из-за твоей недалёкости и садизма, пока ты тупишь. Так действительно, не пойти бы тебе нахер?
Сложно описать чувство, когда твой страх, до этого сидящий внутри, пугающий только робким бормотанием, получил свободу. Не знаю, с чем это сравнить, но желать никому не хочется. Кроме Соболева. Ему бы я пожелала пройти испытания страхов сполна. Однако ладно, фиг с ним.
Даже ругаться из-за него чаще стала. Тьфу на него.
Если вы никогда не боялись воды, потому что однажды тонули, а потом тонули снова, то вы не прочувствуете всю обречённость, которую испытала я. Это похоже на страшный сон, когда ты бежишь от преследователя по незнакомому городу и негде укрыться. Доверять никому не можешь, а тело - не железное, и силы на исходе. Пусть ты не чувствуешь голода или жажды, но скребущее чувство страха всегда следует тенью за тобой.
Похожее испытывала при просмотре “Матрица: Перезагрузка”. Агент Смит мог появиться из любой батарейки системы, являясь в её пределах неуязвимым. То же было в “Терминаторе: Судный день”. Из жидкого металла мог появиться любой человек, которому ты доверяешь и который теперь хочет тебя убить. Это страх того, что нет конца твоему страху. Звучит паршиво, но на практике - это самое худшее, что можно испытывать. Бесконечность времени.