Вся наша жизнь такая же. Мы живём, развиваемся, боремся с прыщами, тупыми людьми, убийством животных и парниковым эффектом, а на деле к чему это ведёт?! Ради чего всё? Что ты сделаешь такого за свою жизнь, чтобы на смертном одре не чувствовать себя ущербным? Что ты должен оставить, чтобы не жалеть о своём уходе? Да и как вообще этот уход происходит в сознании? Мне страшно представить, потому что я не хочу. Но терять свой опыт в этом воплощении, терять знания и прекрасные воспоминания мне жаль. Они слишком дороги, чтобы расставаться.
Вот это мысли шестнадцатилетнего подростка. Спустя время я буду благодарна Соболеву за встречу со своим страхом, потому что она вернула мне способность мыслить вне рамок.
011
После пережитого стресса я ожидала провала всю неделю. Две встречи с церберами, усиленная подготовка к семестровым контрольным по всем предметам, опять дурацкие напоминания про важность экзаменов в конце года, которые определят наше будущее. Если честно, достало. Нервы шатались не столько от нагрузок, сколько от бесконечного повторения одного и того же:
“результаты экзаменов определят всё ваше будущее”.
Под “всем” взрослые явно преувеличивают. Только четыре-пять лет, максимум. Но нагнать туч и важности, по-моему, им гораздо предпочтительнее чем вообще вопрос нашего выбора будущей профессии.
Несмотря на то, что чувствовала я себя нормально после случая в бассейне, избежать встречи с пернатым и компанией хотелось до зубного скрежета. Но в этот раз Инна присутствовала, деваться оказалось некуда. А недомогание или аллергия на бывших победителей на вескую причину освобождения не тянет.
Соболев в назначенную среду не пришёл, поэтому половина моего гнева просто улетела в трубу. И даже простой юмор Шевченко не спасал, как он ни старался меня развеселить. Под конец встречи даже Артём задал вопрос, почему тот со мной так себя ведёт. Не думаю, что Меркулов на самом деле любопытствует из-за моей дражайшей девичьей чести. Не хочу заблуждаться на его счёт какой бы то ни было надеждой.
В четверг, когда все одногруппники топали на последнюю пару истории, Инна отправила меня и всех турнировских в универ к Лихотникову.
- Он как раз будет читать лекцию на твою тему, Лер, - безапелляционно заявляла она.
- А нам зачем идти? - Артём скосил глаза в сторону экрана, на котором уже был выставлен какой-то документальный выпуск.
- Можешь остаться здесь, - усмехнулась Кареева, - и я тебя погоняю по последней теме целиком. Это ждёт вашу группу прежде, чем смотреть кусок фильма. Устраивает?
Разумеется, нет. Вопрос замялся, но для справки: все члены команды должны посещать одинаковые лекции, семинары при подготовке к турниру. Во-первых, из принципа, что пять голов лучше одной. Во-вторых, чтобы четыре головы после доклада могли завалить пятую вопросами по освоенному материалу. В-третьих, чтобы улучшать доклады и оппонирование друг друга. Аргументы никогда лишними не бывают.
На улице я спешно натянула шапку и поспешила за ребятами в универ. Ходить по километру между учебными заведениями в зиму - так себе альтернатива. А когда снег - и подавно. Но как есть, мы не жалуемся, потому что всегда можно обвинить плохую дорогу в причине своего опоздания.
- Ты как, Лер? - Алинка пристраивается справа, пока мы с Анькой молча идём и слушаем трёп парней.
- Не очень, - говорю честно. - Не хочу туда идти от слова совсем.
- А у кого Лихотников пару читает сейчас, не знаешь? - Анька переживает за меня. Но и сама не хочет столкнуться с шестым курсом.
А я что? Я не знаю. Просто пытаюсь жить так, будто никто недавно меня не выбрасывал на морской берег. При условии, что я рыба.
Заходим, как всегда, с чёрного хода, и движемся к лекционке, в которой Лихотников всегда читает пары. Я упускаю возможность проверить расписание, чтобы знать, кому читается лекция про подробный процесс становления Украины независимой. То есть Беловежская пуща, 1991-й год, лето, всё такое. И мы просто заходим в аудиторию.
Гул вещает нам, что преподаватель в аудитории, но лекцию не начал. Значит, мы успели. Я пробегаю взглядом по студентам, и холодеющие пальцы говорят, что это явно не третий курс.