- О, лицей, - Павел Егорович кивает мне радушно, - занимайте свободные места быстренько.
Я пропускаю девчонок, чтобы они выискивали свободные места, а сама плетусь позади, пытаясь ни на кого не смотреть.
- Эй, малявочка, - Шевченко дёргает меня за руку и тянет к себе, - падай.
Тот факт, что выбора мне не оставил на самом деле, он, видимо, не замечает.
- Двигайтесь, - сказал друзьям в ряду, чтобы я смогла нормально присесть, а не сидеть одной ягодицей в воздухе.
- Я пойду к своим, спасибо, - желание Максима расположить меня рядом как-то не особо волновало, потому что к нему у меня никаких претензий. А вот к его другу...
- Да садись ты уже.
Лёгок на помине. Аккуратный тычок в бок, и Соболев, которого я не заметила позади себя, садится с краю. Бегло оглядываюсь назад и вижу, что девчонки расположились двумя рядами выше и с удивлением наблюдают за картиной. А мне хочется сквозь землю провалиться, потому что время на возмущения истекло, и Павел Егорович начал лекцию.
Пока птицефабрика устраивается рядом, попеременно двигая то меня ближе к Шевченко, то мою тетрадь с конспектом, я пытаюсь переключиться на лекцию. Если условиться, что мест в аудитории не было и пришлось сесть, где было свободно, то окружающие студенты особой роли не играют. Собственно, на этом и порешим.
Лихотников рассказывает о причинах раскола СССР, попутно опрашивая некоторых студентов. Максим хихикает над шуткой сидящего справа от него Резника, а Соболев кидает косые взгляды на них. Я ведь не к месту тут. Какого лешего ты сказал мне сесть, а? Наверху с девчонками полно места же… А, этнические конфликты в Казахстане? Надо записать.
История муштрует в тебе способность быстрого конспектирования. Да, с твоих пальцев идёт дымок, мозоли появляются от самой эргономичной и удобной ручки, но главное, чтобы ты сумел потом разобрать шифр из трёх букв каждого слова.
- Ты что, записываешь всё подряд? - я настолько привыкла к шёпоту Шевченко под боком и не сразу поняла, что обращается он ко мне. Только пронзительный взгляд заставляет меня отвлечься.
- Да, не хочу упустить детали, - и снова принимаюсь стенографировать новое предложение Лихотникова.
- Эх, малышня, - Максим ерошит мои собранные в хвост волосы, - всему вас надо учить.
Поскольку Павел Егорович показывает на карте территории с конфликтами, я перевожу взгляд на соседа с недоумением. А тот, в свою очередь, демонстрирует мне диктофон.
- Вот этой вещью на истфаке все пользуются. Записью поделиться после лекции? - его улыбка как-то выбивает меня из колеи, и я пропускаю начатую мысль Лихотникова.
- А можно? - это значительно упростит мне жизнь, думаю. Если он согласится.
- Не за бесплатно, разумеется, - Максим скалится. Не могу понять, шутит или нет. На всякий случай отвечу серьёзно.
- Я не работаю, а у родителей просить денег не стану.
Вот и развенчался миф, с какого перепуга он такой добренький.
- Тише, - Соболев подал голос и шикнул поверх моей головы на друга. - Шева, завязывай флиртовать. Видишь, девочка пугается?
Нельзя назвать то, что я чувствовала, испугом. От Шевченко опасностью веет куда меньшей, чем от Птицефабрики. Но говорить ему этого я не стану. Во-первых, потому что не хочу смотреть в его сторону. Во-вторых, не хочу никого защищать. Пусть сами разбираются. Но если бы Максим дал мне запись, я была бы ему благодарна.
- Лерик, не всё в жизни меряется деньгами, - игнорируя упёртый взгляд друга, сказал Шевченко и подмигнул.
Но с того момента такие длинные диалоги со мной не рисковал устраивать на лекции. Уже после окончания, когда Анька ждала меня у выхода, я услышала обрывок фразы Ильи: “И что это было сейчас?”. Но это не важно и не должно быть таковым. Поэтому мы поздоровались лично с Лихотниковым, перекинулись парой фраз, Денис узнал о ещё каких-то лекциях, полезных для нас, и мы дружной компанией направились к выходу. В голове шумом стояла претензия Соболева, а мне очень хотелось поверить, что меня она никак не касается. Всё-таки слишком много чести какой-то лицеистке, правда же?
Артём пару раз вопросительно смотрел на мой отрешённый вид, а Анька покорно ждала, когда мы окажемся одни, и она спокойно задаст дюжину вопросов насчёт наших церберов. Наверное, впервые меня не задевало внимание человека, который мне нравился. Хоть он и видел, как со мной ведут себя другие парни, вряд ли у него есть причина как-то на это реагировать. Мы же партнёры в команде, товарищи. И большее не имеет никакого значения.