Пока я себя держу в руках и могу тоже вынести что-то полезное из этой встречи. Например, я не думала, что когда-то увижу этого парня снова. А вон как обернулось.
Нашла, чему радоваться.
И вовсе я не радуюсь.
А кто тогда улыбку едва сдерживает?
Чёрт.
Илюха – два уха, хах. Как мама говорит на своего бывшего начальника, самодура.
Интересно, а все Ильи такие? У меня в садике был мальчик, первый и последний Илья, который был в моём окружении. Тогда он казался тоже придурком.
Похоже, это у них клеймо именное.
- Так что ты мне скажешь, малявочка? Что за пошлые мыслишки у тебя утром были?
Ну, уж нет. Дважды я на этот финт не куплюсь.
- Каждый думает в меру своей распущенности, - я собрала в кулак всю смелость и, стиснув зубы, упрямо уставившись вперёд, прошла мимо него, сев за парту перед кафедрой.
Наверное, это был мой первый самый смелый поступок при общении с подобной агрессивной личностью. Он, похоже, моим ответом остался доволен, раз обернулся даже посмотреть, что я сделаю. А я просто заняла место за столом с видом полнейшего безразличия к его нескромной персоне. И это молчание в ответ бальзамом на мою растерзанную им же душу. Хотя, возможно, он замолчал, потому что в аудиторию зашёл Павел Егорович с немым вопросом на лице по поводу этой троицы, сидевшей на первых столах и его, в том числе. Видимо, какие-то шалости для «Илюхи с двумя ухами» были свойственным родом занятий, поэтому обращать внимания смысла не было.
- Шевченко, если вам так охотно обсудить новую кровь вместе с господами Соболевым и Резником, то сделайте это через интернет, - Павел Егорович пронзительно глянул на возвращающихся к своим местам парней. – Не буду же я вас выгонять. Вы же не дети.
Его слова остались без ответа. Возможно, они кивнули, когда присели за столы, или показали, что готовы слушать, а не обсуждать меня. Мне не видно, что там за спиной происходит. В какой-то степени я даже жалела, что села сюда, но менять позицию уже поздно.
- Итак, поговорим с вами о плане ГОЭЛРО*, - деликатно начал Лихотников, запуская презентацию на ноутбуке и выводя всё на проектор. – Надо напоминать, что это, для тех, кого не было в прошлый раз? Тараненко? Остапенко?
- Нет, не нужно, - две соседки в противоположном углу кабинета отрицательно замотали головами.
- Великолепно, - суетливо бросил он, - внимание на экран. Итак, в двадцатые годы Советский Союз отстаёт в промышленном развитии от стран Запада. Назревает необходимость создания мощной тяжёлой промышленности и технико-технологической перестройки всего хозяйства страны. С подобными условиями какой следовал ход управленческой верхушки?
- Курс на индустриализацию, - голос Ильи я узнала и чуть было не обернулась к нему от неожиданности. Во-первых, потому что у нас без поднятой руки и разрешения преподавателя отвечать не принято было. Во-вторых, потому что придурок не производил впечатления умника.
Оксюморон в чистом виде.
Внешность обманчива, похоже.
- И? – с лёгкой претензией спросил Лихотников. – Продолжайте, Соболев.
- Индустриализация, как коллективизация и культурная революция, была главным составляющим звеном ленинского плана построения социализма в Советском Союзе, - спокойно отвечал Илья. – И первым шагом в рамках этого курса была электрификация государства путём упомянутого вами плана ГОЭЛРО.
Он говорил так слаженно и логично, что я подвисла. Это тот придурок говорит? Серьёзно? Чуть на импульсе не повернулась, чтобы посмотреть, как он выглядит в это время. Не придурок будто, а нормальный умный парень. И Лихотников кивает ему, подтверждая слова. А голос становился всё более деловым, обыденным, никакого тебе пафоса.
Очень хочу посмотреть на него обычного, без этих понтов. Но нельзя оборачиваться. Хоть доставай зеркальце и смотри через него назад.
- Декабрським съездом 1925 года ВКП(б) был намечен курс на индустриализацию с первоочередной задачей производства импортозамещающей продукции, - продолжил Павел Егорович, никак не прокомментировав монолог Ильи.
Блин, он же придурок для меня. Какой «Илья»? Откуда он взялся в моей голове?
У меня аж дух перехватило от того, что происходило за моей спиной. Теперь я жалела, что не села на другой ряд и парту, ещё больше. Могла бы воочию видеть реакцию этого придурка, когда Павел Егорович буквально не заметил его стараний. Я бы засмеялась даже, но пришлось сдерживаться. Птичьи права и всё такое.