Я вот вроде бы и знала почти год Лихотникова, но никогда не догадывалась, что он так ведёт лекции. Вроде бы и интересно, но порой я думала о том, как прекрасно на улочке. Как там тепло. Как гудят машины и маршрутки. Как дует ветер и скользят по лицу пряди волос при ходьбе.
Или как Илья стоит прямо позади меня на аллее внутреннего двора университета.
- Валерия, не хотите пересесть? Вы же на самом солнце сидите, - Павел Егорович уставился на меня.
- Да нет, всё в порядке. Тут тепло и уютно, - аккуратно приврала я.
Если пересяду, то смогу видеть придурка с компанией. А соблазн велик. Лучше уж здесь на солнцепёке, но не поддаваться уловкам подсознания.
До самого конца пары я сидела, словно зачарованная, и записывала новую информацию по теме в тетрадь. Эта вся историческая эпопея научила меня быстро конспектировать за лектором. Прямо не текст, а стенография. В своих крючках могу разобраться только я, настолько сокращаю слова. Но только так можно максимально записать информацию, не потеряв переходов между важными событиями. Они ведь формируют картинку только целиком, а не грубым фактажом.
- Валерия, зайдёте ко мне в кабинет? – внимательным взглядом Павел Егорович очертил меня в солнечных лучах и, когда увидел кивок, обратился дальше: - Соболев, вы - тоже. У вас диплом в этом году.
- Я знаю, - чуть нервно ответил тот.
Как только Лихотников покинул кабинет и мимо меня проходил Илья, я произнесла:
- Не похоже, чтобы ты был его любимчиком, - немного самодовольно и злобно.
- Ошибаешься, - а он спокоен, как ни странно. – Просто мужчины выражают свою привязанность не соплями. Хотя откуда тебе знать.
Его издевательская лыба и короткие смешки друзей добавляли лоска этой ситуации. А во мне закипала обида и жажда мщения. Нет, ну, в самом деле, как он смеет так говорить? Он не знает, как ко мне относится Павел Егорович! И не знает, как мне уделяют внимание мальчики, чтобы такое говорить!
- Зато ты, похоже, много знаешь о привязанностях мужчин, - и цепким, всепроникающим взглядом парировала ему, уставившись в ответ. Даже не ожидала, что смогу сказать такой намёк вслух.
Придурок был на голову выше и вполовину шире плечами, так что запросто мог сгрести меня в охапку, перебросить через плечо и унести куда-то. Сдаётся мне, что такая мысль его тоже посетила после моих слов, судя по беснующей в них злости. Но я знала, на что иду. Догадывалась, по крайней мере, что последует расплата.
Его напряжение выбивалось проступившими венами на руках и заходившимися желваками. Уверена, он сдержал первую мысль, пришедшую ему в голову, и вместо неё выдал:
- Береги свой острый язычок, - этот придурок слегка наклонился ко мне, входя в мою интимную зону, чтобы только я слышала его слова, - или кто-то может его ненароком откусить.
Чего? Что это он там себе навоображал? Извращенец!
Если это его сдержанный ответ, то о чём же он подумал изначально? Нет, не хочу даже думать об этом. Страшно. Но он мне ничего не сделает в универе. Да и Павел Егорович недалеко. Я буду кричать, чтобы он услышал и ещё весь корпус в придачу.
- Ты идёшь? – придурок двинулся на выход и остановился у самой двери с ребятами. – Мы можем тебя, конечно, здесь закрыть.
Я только сейчас заметила, что в аудитории никого, кроме нас, не осталось. Иначе чего бы он был таким смелым, да? На публике свой авторитет портить не стал бы, ага. Хотя акулий шабаш устраивать перед факультативом он смог же.
Нет, от него точно нужно держаться подальше.
- Или я могу остаться с тобой.
Чего, блин? Ты офигел, что ли?
Предупреждения об опасности в голове сорвало, словно карточный домик тайфуном. С каждым его словом я краснела и свирепела в одном флаконе.
- Или все вместе.
Да как этот гад смеет такое мне говорить?!
- Вот только нас ждёт Лихотников, - а его ухмылка, наглая, самодовольная, высокомерная, на такой же надменной, издевательской роже, сияла, словно ясное солнышко типа того, в котором я всю пару отогревалась.