Последний вопрос адресовался однокурснице явно, но с неё никто и так не спускал глаз. Труш зыркнул на меня, мои красные ладони, которые я встряхивала ради холодного воздуха, а затем на ту самую Галееву. И пока ей предстоял разговор с физруком, остальные продолжили бег под руководством нашего Журавлёва.
- Полин, ты как? - когда парни уводили её под руки, я пошла следом.
- Спасибо, Лер, - кивнув, произнесла она. - Ты сама как?
- Я переживала, что наступила на тебя.
Мы шли вчетвером в сторону лавочек, чтобы оценить урон. Шевченко поддерживал Полину под руку и за спину, а Соболев просто шёл рядом. Я же шла с его стороны, но общаться через эту величавую статую было неудобно. У носа Полина держала спортивный бинт, который Илья снял со своего запястья.
- Как же ты теперь будешь норматив сдавать, а? - хмыкала подруга, глядя на него.
- Раз смеёшься, значит голова в порядке, - Соболев ткнул её между бровей с ухмылкой, а, когда она спала, спросил: - Сотрясения нет? Как себя чувствуешь?
- Колени стёрла, будто на мерс зарабатывала, - усмехается Полина. - И вообще тело горит.
- Голова цела – это главное, - Шевченко усаживает её на лавочку и осматривает ладони. - Да, мать, кожи ты содрала, как молодой онанист на каникулах.
Парни засмеялись, и Полина, кажется, тоже успокоилась.
- Это, правда, Галеева была? - бросив ястребиный взгляд в сторону внутреннего круга девочек, спросил Соболев. - Уверена?
- Кроме неё, некому, - бормочет девушка. - Лер, а ты что?
- Да по сравнению с твоим, пустяками отделалась, - я выдавила из себя кислую улыбку.
Труш спешил к нам с аптечкой. Похоже, энтузиазм в лечении у преподавателя ничуть не меньше тренировочного. И пока Полина сидела с ватными валиками, смоченными в перекиси, Труш обрабатывал мои руки.
- Так, это Галеева тебе подножку сделала? - вполголоса поинтересовался преподаватель.
- Больше некому, - утверждала Полина. - Один раз такое уже было, и она клялась и божилась, что осознала свою вину, что больше не повторится. Видимо, её памяти хватает только на два года.
- Шевченко, опять из-за тебя Борзаева получает, - резюмирует преподаватель, продолжая внимательно обрабатывать мои руки. - Так, терпи, - это уже адресовано мне, когда я вырываю от противного шипения ладонь. - В каких облаках витала, что не заметила этого распластавшегося тюленя?
- Николай Петрович!
- Что, Николай Петрович? - закатил глаза преподаватель. - Раз общаешься с этими остолопами, ты должна быть внимательной, Борзаева. Вечно тебя достают те, кому эти не достались.
Труш стрельнул глазами по двум парням, а те и в ус не дуют.
- Тебя это тоже касается, - продолжает преподаватель, заглянув мне в глаза.
- Вы о чём? Я с ними не общаюсь, так что поводов вредить мне нет, - пожимаю плечами легко и тут же удостаиваюсь резкого тычка ваты с перекисью в ладонь.
- Давай, поври мне тут, - бурчит, словно старик, Труш. - Вы знакомы все, иначе чего ты кинулась бы спасать Борзаеву? А эти чужих не подпускают к себе.
- Николай Петрович, вы нас слишком хорошо знаете, - Шевченко лыбился, словно пытался умаслить преподавателя.
- Вот именно, что хорошо, - проницательно смотрит на студентов. - Идите, пять кругов вас ждут. Без вас тут справлюсь.
Соболев, бросив озабоченный взгляд на Полину, поспешил присоединиться к остальным. Макс остался, пока преподаватель не стал его прогонять словечками погрубее.
- Поль, Лер, держитесь, - он виновато улыбнулся и тоже ретировался.
- Вот же плут. Борзаева, ты как? Что ещё болит?
- Да кожу стёрла похоже, на коленях. И руки горят, - Полина вынула из носа ватные валики, наполовину пропитанные кровью, и проверила в течении нескольких секунд, будет ли ещё кровотечение. - Нос в порядке.
- Так, с Валерией я тоже закончил, - отрапортовал Труш и, отложив перекись с ватой, посмотрел на меня. - А ты как?
- До свадьбы заживёт, - хмыкнула. - Правда, не знаю, как сдавать челночный бег в таком состоянии.
- Как-как, - усмехнулся преподаватель, - никак. Посидишь на лавочке, отдохнёшь. В следующий раз сдашь.
- Я не могу в следующий раз, - не давая ему посмеяться и спросить что-то у шестикурсницы, отвечаю. - Мы готовимся к турниру, поэтому за сегодня должны сдать три норматива. Челночный бег, тридцать метров и подтягивания.
- Подтягивания с твоими руками уже откладываются, - объясняет Труш. - Остальное – на рассуждение Алексея Владимировича.
Я выдыхаю тяжело. Мы специально договорились об этом занятии, чтобы сдать как можно больше. Как так могло произойти?!
Сама виновата, что была невнимательна, подвергла себя риску. “Разминку хотела хорошо сделать”. “Побегать, как все”. “Не пользоваться статусом”. Держи вот, травмы, исковерканные планы и не сданные нормативы.