Пока Николай Петрович общался с Полиной, я сидела и думала, что мне делать. Бег по залу закончился. Вокруг нас, около преподавателя в частности, собирался шестой курс. Соболев общался с Даней. Шевченко молчаливо стоял рядом и поглядывал в сторону, ничем не смущённой Галеевой. Остальные же как-то вяло-текуще интересовались друг другом, а не Полиной. Даже странно, что у них такой разброс в коллективе.
Журавлёв собрал лицеистов у середины противоположной стороны и, сто процентов, объяснял о сдаче нормативов. Вижу деревянные бруски на стуле вместе с журналом для бега. Наши филологи кривят личика, ведь придётся напрячься. Парни готовы морально соревноваться за результат и выжимать всё. Артём бросает на меня сочувствующий взгляд. Следом за ним – Денис. Анька и Тоня тоже поджимают виновато губы.
Понимаю, им жаль. Мне – тоже.
Неужели я, правда, это сделаю? Ладно, обещала, договаривались, значит, сделаю.
Выдохнув, словно набираясь решимости, я покидаю своё убежище шестого курса и иду к своим.
- Лер? - Макс отвлёкся от Галеевой и недоумённо уставился на меня.
- Увидимся позже, - отмахиваюсь я, не глядя, уверенная, что сейчас мне за своё решение сдавать нормативы, не смотря ни на что, ещё придётся сражаться с Алексеем Владимировичем.
018
Я пишу следующую главу, потому что сейчас важный момент. Пока я в таком состоянии, пока в реальности персонажей хорошо ощущаюсь, решила не ждать недели. В общем, осталось дописать две сцены и выложу 19-ю главу сразу))
(предупреждаю, что она без вычитки, поэтому возможно ошибки. но написание следующей главы заняло чуть больше времени, а так бы я её 3 часа назад выставила бы. в общем, вечером перечитаю и отредактирую, если что)
_______________________________
Девчонки обступили меня со всех сторон, словно курочки-наседки. Переживают, а я тут юродствую. Да и Денис с Артёмом смотрят подозрительно. Вздыхаю тяжело и пытаюсь унести подальше свои мысли, ибо слишком уж в этом зале, пусть и большом, нагромождено тяжестью. Кажется, словно сам потолок давит.
- Чегрин, - физрук отвлекает от мыслей, - уверена, что хочешь пробежать?
- Да, - я иду в сторону старта, слушая подбадривающие речи подруг.
На самом деле проблем с бегом не было. Тут главное амортизация. Кроссовки у меня не скользкие, пружинят хорошо, так что достаточно правильную позицию перед разворотом занять, и дело в шляпе. У меня есть несколько секунд на это всё, а потом буду думать про тридцатиметровку.
Ладони покалывают, когда стискиваю руки, а удары сердца почему-то гулко раздаются в теле. Не нравится мне это состояние.
Алексей Владимирович машет рукой и кликает на секундомер, а я срываюсь с места так, как обычно это делаю на спринтах. Ни единого взгляда по сторонам – только бруски и только линия старта. Слышу, что ребята поддерживают меня и переживают, но это не имеет значения. Я сконцентрирована на хорошем результате и собственной безопасности, иначе рискую не сдать и тридцатиметровку. А это уже совсем стыд и позор.
Стукнув бруском о финальную линию, я по инерции пробежала ещё метров десять, чувствуя себя невероятно счастливой. Давно забытое чувство, когда бегаешь на скорость.
- Сколько там? - с улыбкой спрашиваю физрука, возвращаясь.
- Ты сама как? - игнорирует меня он.
- Скажите, какой результат, - упираюсь больными ладонями в колени, но на это неприятное ощущение можно не обращать внимания пока.
- Восемь и семь секунд, - записывает в журнал. - У тебя самый лучший результат среди девочек.
Я выпрямляюсь и чувствую облегчение.
- Ну вот, а вы говорили, что не стоит бегать, - нервно смеюсь. - Тридцать метров я тоже буду сдавать.
- Хорошо, походи, - он кивает в свободную сторону зала, и ко мне тут же подтягиваются Анька с Тоней.
- Лер! Ты как?
- Ты такая молодец! Как ты это делаешь?
- Сильно болит?
Я улыбаюсь подругам, машу головой и обнимаю их за плечи. Обсуждаем дальнейшие пары, как-то успокаиваемся и делимся мыслями. Пока Алексей Владимирович убирает инвентарь и идёт в конец зала к финишной прямой тридцати метров, к нам подходят ребята. Денис интересуется самочувствием, Артём шутит, Лёшка спрашивает про результат. Я и забыла, каково это, чувствовать себя частью такого большого коллектива. Никто не желал мне зла и, пусть я пострадала, но молчать казалось им неприличным. То, что до шестого курса уже не осталось –