Конечно, это неприемлемо из соображения конфликта внутренних противоречий, но это всего лишь игра. И в ней мы нацелены на первое место.
После напряжённого урока литературы, потому что на опросах завалились практически все, кроме Аньки и Дениса, нам нужно было перевести дух. Одногруппники счастливо топали домой, а нам предстоял ещё раунд с бульдогами истории. Не знаю, что будет в этот раз, но явно не расслабление.
Из аудитории литературы я вышмыгнула первой, потому что подходить к Иванке и решать вопросы с оценками не нужно – на дополнительном всё выясню. В этом был свой плюс от индивидуального занятия с тем же преподавателем, что и ведёт пару. Я, в целом, довольна, а Иванка сейчас слушает на одного ученика меньше.
Не Иванка, А Иванна Николаевна только. Но все и так называют её лишь по имени – есть у учащихся такая привычка.
Я прошлась к нашей каморке на шесть парт, которая, как сказала вахтёрша, уже открыта, и зашла без сомнений. Страх перед наставниками уже не посещал, поэтому и ждать остальных можно не в коридоре, а внутри. Тем более, если кто-то из них выйдет и увидит меня под дверью, будет неловко.
На подоконнике спокойно сидел Соболев, втыкая в телефон, и явно читал. Он был поверхностно сосредоточен, так что бросил быстрый взгляд на меня и снова уткнулся в экран.
- Привет, - может, коридорная неловкость была не таким уж плохим вариантом? - Ещё раз.
Наедине с ним действительно было немного не так, как с другими. Наверное, это всё моя усталость и нервы за сегодняшний день разыгрались. Слишком уж активно живу я что-то. Тучи сгущаются из-за турнира, тестирования, оценки все эти в табель.
- Виделись, - судя по голосу, наставник о таких вещах как неловкость, совершенно не думает. - Как ты?
Он продолжает читать, делая исключительно внимательный вид, а я делаю вид, что занята вытаскиванием из сумки всех конспектов и докладов.
- Эм, ты насчёт падения? - глупый вопрос. Конечно, он об этом. - Да нормально, жить буду. На мозг это не повлияет.
И вот когда вещей, который нужно достать, не осталось, я понимаю, что неловкость как-то подкрадывается всё же. С губ слетает нервный смешок, а в голове так и звучит: “да где же все?!”.
Ладно, Лер, спокойно. Это же Соболев. Он обеспокоен командой и победой, так что пошутит насчёт соображалки. В любом случае такой ответ более приемлем, чем “у меня руки болят, и я содрала кожу на коленях, а ещё синяки будут”. Такие жалобы мне даже говорить неприятно, а ему слышать – и подавно. Так что держимся так, словно общаемся с обычным человеком.
С чего он вообще спросил? Значит, когда я упала, ноль на массу. А сейчас решил вспомнить?
- Это не смешно, - Соболев оторвал взгляд от телефона и под таким осуждающим внимание моя нервная улыбка кисла. - Если это Галеева постаралась, то тебя это не должно было задеть, в любом случае.
- Если это сделала Галеева, то она знала, чем рискует, - пожимаю легко плечами, отводя взгляд.
Противостояние двух шестикурсниц меня не сильно волновало. Я переживала о здоровье Полины, но, в остальном, дрязги взрослых оставались за пределами моего юношеского восприятия. Если Труш сказал правду с сарказмом, что ей мстят за дружбу с ребятами, то это вполне правдоподобно. За общение с кем-то, кто тебе недоступен, люди способны на многое. Зависть, что ещё тут скажешь. Мне за общение со старшаками тоже тут хотят малину испортить. Ничего личного к “сплетнице” не имею, но это так мерзко. Узнала бы – может, какую подлянку и сделала бы. А так, вилами по воде всё.
- Так вы выяснили, виновата она или нет? - поднимаю взгляд на Соболева и отмечаю, что он по-прежнему смотрит на меня.
Что это с ним?
- Полька уверена, - он опускает голову и потирает переносицу, - но одних её слов мало для обвинения.
Теперь мой черёд наблюдать за ним. Несмотря на статус и вопреки правилам, Соболев сидел, закинув ногу на подоконник. Это как-то не в его стиле. Давненько за ним ничего хулиганского не замечала. А, кроме того случая, когда Максим меня подвозил в машине и решил забрать друга. Неловкая была ситуация. Интересно, что было зерном той грубости?