- Из наших тоже никто не заметил, - следую за нарушителем и полностью сажусь на соседнюю пустую парту, раз уж никого нет. - Я спрашивала.
- Сама куда смотрела? - Соболев отгоняет с лица усталость и с лёгкой претензией заявляет: - Меркулова искала?
- Мне плохо было, - слова срываются с губ прежде, чем успеваю подумать о его поведении и своей реакции. - Голова и так кружилась. Я просто не успела среагировать.
Девчонки так и не знают, что мне прям перед падением было нехорошо. А ему сказала. Захотелось оправдаться, что ли? Или захотелось донести, что Меркулов для меня значит немного? К чему это вообще? Соболеву нет дела до моих чувств, это не его сфера интереса, но раз он такой любопытный, то мог бы запросто анализировать наше поведение тут, прямо у себя под носом. Хотя мы видимся всего дважды в неделю, а инспекция с такой запланированной частотой вряд ли что-то обнаружит.
- Зачем тогда бегала в таком состоянии? - Соболев смотрит исподлобья, заставляя меня чувствовать провинившейся школьницей. - Да ещё и нормативы потом сдавала.
Он ждёт ответа и продолжает сверлить взглядом. Не в упор и требовательно, а будто интеллигентно. От необходимости отвечать меня может спасти только открытая дверь, но ребята явно не спешат это делать.
Хах, услышала бы сплетница наш разговор сейчас – от скандала не отвертеться. Можно же выкрутить такой сценарий!
- Это просто совпадение было, - подавляя хитрую усмешку насчёт такой возможности, спокойно объясняю. - Я заметила симптомы и не успела принять решение уйти, как споткнулась. Потом полегчало, поэтому и сдавала. Сейчас некогда филонить, каждая посещённая пара на счету.
Даже если бы я хотела соврать ему, чтобы казаться лучше, не получилось бы так хорошо. С ним как-то начинаешь нервничать, а так сыпется любая ложь. То ли дело в нём, то ли мне до искусного лжеца далеко, но, в общем, он может не переживать насчёт искренности моих слов. Я действительно считала, что нужно оперативно везде светиться, пока не уехали на турнир. Ясное дело – нам многое спускают с рук, позволяют и снисходительно относятся. Но вне зависимости от результата потом требовать будут, как с других. Поэтому закрывать большее количество оценок мы просто обязаны.
- Хорошо, что ты серьёзно относишься к турниру, - начал издалека Соболев, но я знала эту его манеру: сначала пряник, потом кнут, так что даже не выкупилась на этот чёрствый комплимент. - Но твоя невнимательность могла поставить под угрозу всю команду.
И понеслась. Я удивлена, разве что, его спокойствием и адекватной интонацией. Обычно он бы уже как-то намекнул на мою детскую глупость.
- Заменить тебя некем, - продолжает. - Разбей ты себе лоб, ты бы слила игру, понимаешь?
- Если смотреть с позиции травматичности, - тут же отвечаю ему зеркальным тоном, - то попасть под машину более вероятный расклад. На физру мы ходим раз в неделю, а дороги пересекаем каждый день.
Я смотрела Соболеву в глаза так же, как и он мне. Никто не пытался самоутвердиться, доминировать и раболепствовать. Это так выглядит обычный с ним разговор, что ли? То есть всё же я могу общаться нормально без нервов, ругани и провокаций.
И зачем тогда ты выводил меня на эмоции? К чему были все эти трения? Сейчас я спокойно смотрю на тебя и не вижу того заносчивого крутыша, каким ты казался с самого начала. В чём дело? Что изменилось?
Признаться, в какой-то момент нашего немигающего контакта у меня даже сердце быстрее забилось. Чувствовала, как кровь готова прилить к лицу. Ну уж нет, никакого смущения мне.
Соболев опустил глаза с выдохом и улыбнулся уголками губ. Давненько я не видела его таким – расслабленным и удовлетворённым. Выходит, так он выглядит среди друзей, когда его никто, вроде меня, не бесит? Так он выглядит в обычные дни, на выходных и после тяжёлого дня.
- Молодец, хорошо вывернулась, - Соболев поднял глаза, и я осеклась: такое выражение способно покорять женские сердца. Хорошо, что я выше этого и уже переболела первой влюблённостью к плохому парню. - Научил на свою голову.
- Ну, и я тоже молодец, - подхватываю волну тепла и благодушия улыбкой, - быстро усваиваю.