Я перешел к видео, снятому через неделю после предыдущего. Миранда очень осторожно подбирала каждое слово, и у меня возникло ощущение, что она предпочла бы вообще ничего не говорить.
«Момент, когда нам придется пройти через ретранслятор «Омега-4», приближается, и в последнее время я много думала, по-новому глядя на вещи. Сейчас я уверена, что Шепард – наша единственная надежда не только на победу над коллекционерами, но и над Жнецами. Она великолепный оперативник, блестящий стратег и прирожденный лидер – каждый член экипажа поддерживает ее на все сто процентов, в том числе и я. Мне остается надеяться, что мы переживем эту миссию, что она переживет ее. Благодаря тому, что «Цербер» вернул ее, галактика стала чуточку лучше. Даже если это задание станет моим последним, я рада, что мне выпал шанс сражаться рядом с ней на благо человечества».
Она завоевала их преданность. Только коммандер Шепард способна на такое – взять взращенного «Цербером», верного этой организации агента и превратить ее в бунтаря.
«Не вините ее, - было написано в лежащей на моем столе записке, - она спасла нас всех».
Вот почему Миранда передала мне эти файлы, вот как Шепард убедила всю команду корабля пойти против «Цербера».
Точно так же, как и в прошлый раз. Нас всех могли отправить под трибунал, но мне, как и всем остальным, было все равно – нас охватило радостное возбуждение от осознания того, что мы сражаемся за правое дело и что после того, как галактика будет спасена, все поймут, как ошибались на наш счет.
«Мы боролись за то, что считали правильным, даже когда те, кто стоял выше нас, не понимали этого. Именно это я делаю сейчас. И я должна продолжать, даже если ты не понимаешь».
Тяжело выдохнув, я провел ладонью по лицу. Сомнений не было – она говорила правду. Она вернулась из мертвых, а я обвинил ее в том, что она умерла. Меня мутило.
Я должен поговорить с ней.
Вскоре мы приземлимся – огромная голубая планета уже занимала большую часть обзора в иллюминаторе – и я вдруг вспомнил, почему нахожусь здесь. Потому что я уже почти убедил себя в том, что она настоящая, я уже почти был готов вновь последовать за ней на край света, а потом она взорвала ретранслятор.
Я не пойду за ней вслепую, как в прошлый раз. Я должен думать за себя, должен понять происходящее, выслушать ее и только затем решить, что делать. Я больше не был ее лейтенантом. Я больше не был ее любовником. Все изменилось, и не в моих силах притворяться, что это не так. Теперь у меня имелись обязанности, ответственность перед Альянсом и перед собой, и я не собирался бросать все ради женщины, которую когда-то любил. Я лишь мог находиться рядом с ней, когда разразится буря.
************
«Я уже рассказывала вам», - ответила Шепард низким, напряженным от едва сдерживаемой ярости голосом; ее пальцы побелели от того, с какой силой она вцепилась в край стола. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что человеку перед ней следовало немедленно перестать делать то, что он делал, потому что Шепард уже с трудом держала себя в руках.
Я видел Джену впервые с ее последнего видеосообщения, и это снова была запись одного из допросов, произошедшего несколько дней назад. В ее глазах полыхало пламя, и, несмотря на то, что я всегда считал это зрелище прекрасным, сейчас мне было невыносимо видеть ее такой взведенной, буквально трясущейся от гнева.
«Лично мне вы не рассказывали», - ответил сидящий перед ней вне поля зрения камеры мужчина невыразительным, гнусавым голосом.
Шепард устало вздохнула, прикрыла глаза и потерла старый шрам, рассекавший ее бровь.
«А вы кто?»
«Психоаналитик Альянса, назначенный на ваше дело».
«Ладно, - Джена натянуто улыбнулась и вызывающе вежливо продолжила: - Говорю в четвертый гребаный раз: пока я находилась без сознания, Кенсо отключила все устройства связи на астероиде. Я пыталась послать сообщение, но вышка находилась снаружи, и на тот момент передо мной стояла гораздо более важная задача, а именно разобраться с грозящим рвануть реактором».
«Но, несмотря ни на что, вы все же сумели покинуть астероид вовремя, так?»
Я непроизвольно напрягся, ожидая, что Шепард накричит на аналитика за то, что тот посмел предположить, однако она лишь поджала губы, а затем ответила резким, полным сарказма голосом: «Вообще-то, я оперативник N7, не забывайте об этом».
Джена убрала упавшую ей на лицо прядь обратно в узел на макушке, и я заметил короткие волоски там, где она выбрила волосы. Необычно, но идеально ей подходяще, как и все остальное, что она делала.
«Как вы подали сигнал «Нормандии»?» – спросил мужчина, игнорируя ее предыдущий ответ.
«Я писала об этом в своем отчете! Кто-нибудь вообще читал гребаный отчет?» – крикнула она, а затем откинулась на спинку стула, устало вздохнула, будто пассажир, чей вылет снова отложили, и продолжила: «Всего за четыре минуты до столкновения мне удалось починить вышку связи и запросить эвакуацию».
«Себя, но не колонии?»
У меня возникло ощущение, что психоаналитик пытается вывести из себя не только Джену, но и меня тоже. Он походил на напыщенного юриста, только что поймавшего ответчика на противоречии, и, очевидно, не понимал, с кем имеет дело. Шепард добровольно сдалась властям и добровольно отвечала на их вопросы. У нее не было причин лгать, особенно об этом. Если только… если только нам не все известно. Я до сих пор не пришел к однозначному выводу.
«Что?» – рявкнула она.
«Вы нашли время, чтобы связаться со своим кораблем и спасти себя, - пояснил мужчина таким тоном, словно объяснял несмышленому ребенку очевидный факт, - но не успели предупредить колонию?»
«И что бы я сказала им? – поинтересовалась Шепард, разведя руками. – Что у них осталось четыре минуты до того, как вся их система превратится в пыль? Что, по-вашему, они должны были бы сделать с этой информацией?»
Хороший вопрос, решил я, однако аналитик, судя по всему, не был заинтересован в ответе, а потому продолжил допрос.
«Ранее, когда вы поняли, что системы связи внутри комплекса не работают, что вы делали? С кем пытались связаться? И, пожалуйста, помните: во-первых, вы находитесь под присягой, а во-вторых, за вами следит множество датчиков».
Поджав губы, Джена несколько секунд сверлила взглядом сидящего перед ней человека, а затем фыркнула и ответила: «Я пыталась связаться с «Нормандией», чтобы объяснить ситуацию».
«Но не колонию?» - с триумфом снова повторил вопрос мужчина.
«Нормандия» вполне могла сделать это, - возразила Шепард, - моим же приоритетом было завершение миссии».
«То есть вы сочли, что ваша жизнь дороже жизней колонистов?»
«Можете считать и так, если не слышали всего того, что я сказала прежде, - закипая, произнесла Джена. – Если бы я не справилась с заданием, колонисты все равно погибли бы с появлением Жнецов. И я должна была выбраться оттуда живой, потому что в противном случае все жертвы оказались бы напрасными. Я обязана была предупредить всех о грозящей опасности, чем и занимаюсь сейчас».
«Вам просто далось решение направить астероид в ретранслятор?» - медленно спросил аналитик.
«Да, - мгновенно ответила Джена, - потому что на самом деле мне нечего было решать: либо это, либо пришествие Жнецов, которые уничтожили бы все живое в галактике, включая эту батарианскую колонию. Я пожертвовала этой колонией, чтобы выгадать нам время, которое, кстати говоря, мы сейчас бездарно тратим», - закончила она твердым, яростным голосом, глядя прямо в камеру.
Немного помолчав, мужчина задал следующий вопрос: «Вам и прежде доводилось убивать батарианцев, верно?»