Кайден вздохнул, будто поразившись тому, что я посчитала нужным задать этот вопрос.
- Ты работала на «Цербер», Шепард, они вернули тебя к жизни, и ты ожидаешь, что я просто проигнорирую эти факты? Как я могу не замечать, что их агенты находятся именно там, где и ты, при этом они охотятся за тем же, за чем и Альянс, да еще и в то же самое время?
Раздраженно закатив глаза, я отвернулась к пульту управления.
- Не смей! - рявкнул он. – Это не имеет никакого отношения к нам. Я - майор Альянса, а потому обязан спросить.
О, это имеет самое непосредственное отношение к нам. И пусть его голос оставался спокойным, Кайден никогда не умел как следует контролировать выражение лица, и сейчас я читала его будто открытую книгу.
- В таком случае, как коммандер Альянса, - процедила я, - а также агент N7 и Спектр Совета, я надеюсь на понимание, когда говорю – в очередной раз – что не знаю, почему они здесь, что им нужно, как они это получили, перед кем отчитываются, каково кодовое название операции. Черт, я даже не знаю, что это за ячейка. Я ничего не пропустила?
Ты сам говорил им, что мне незачем лгать. Ты вел себя так, будто верил мне, но, очевидно, недостаточно. Ты поручился за меня, когда все остальные называли меня лгуньей, но сейчас, когда ты так нужен мне, ты снова отворачиваешься.
- Она говорит правду, майор, - неожиданно произнес Джеймс, и Кайден резко повернулся к нему, словно успел позабыть о его существовании. – В течение шести месяцев Шепард находилась под наблюдением, причем абсолютно добровольно.
В ответ на полный сомнения взгляд Кайдена, Вега пожал плечами и добавил:
- Слушайте, я знаю, что «Цербер» выступает против Альянса, а Шепард сейчас работает с нами, хотя, честно признаться, у нее нет объективных причин для этого. Ее имя уже дважды смешали с грязью, но она все равно сражается на нашей стороне. Мне не нужны другие доказательства.
Посмотрев на Кайдена, я указала пальцем на Джеймса и произнесла:
- Видишь? Я знаю его всего два месяца, мы почти не разговаривали, но он верит мне вместо того, чтобы называть террористкой! А ты, ты из всех… - я резко замолчала прежде, чем признать, что обсуждаемый вопрос был личным и для меня. Сглотнув, я нацепила на лицо гневную маску и с горящими решимостью глазами продолжила: - Просто поверь мне. Пожалуйста. Потому что я больше не собираюсь оправдываться перед тобой.
Кайден открыл рот, собираясь ответить, но вместо этого просто вздохнул и посмотрел так, будто надеялся одним взглядом понять меня, проникнуть в мою голову и постичь движущие мною мотивы только для того, чтобы убедиться. Я прекрасно понимала его сомнения – я бы тоже вела себя так, однако это не облегчало ситуацию, особенно учитывая, что недоверие исходило именно от него.
- Прости, Шепард, - произнес он, когда лифт остановился, - я просто…
В этот момент в дальнем конце комнаты послышался громкий удар, и мы разом повернулись к источнику шума. Подняв пистолет, я твердо посмотрела Кайдену в глаза и двинулась мимо. Мы продолжим этот разговор позже.
************
Кайден
Вот почему я так долго сомневался, принимать ли то первое повышение до лейтенанта-коммандера. Вот почему чувствовал себя так неуверенно, командуя собственным взводом. Не то чтобы мне и раньше не приходилось отвечать за других солдат, и я вполне способен был думать за себя. Проблема состояла в том, что прямо сейчас в моей голове полным ходом шла война между тем, кем я являлся, и тем, чего от меня требовало мое звание, и я понятия не имел, как примирить эти стороны. Мне так хотелось сказать, что я верил ей – разумеется, верил – и что пойду за ней, куда бы ни завела нас эта миссия, сколько бы раз мне ни пришлось отринуть сомнения и просто убедить себя в том, что она – та самая женщина, которую я когда-то любил и которая до сих пор одним взглядом заставляла мое сердце ускорять ритм.
Но майор во мне требовал, чтобы я переждал, оценил ситуацию, прежде чем бросаться в омут. Мне тяжело давалось осознание, что в случае чего мне некого будет винить, кроме себя, и что если я ошибусь, последствия могут оказаться катастрофическими. Если я доверюсь ей, не стану обращать внимания на последние тревожные открытия и окажусь неправ… только мне придется держать ответ. Я носил звание майора, я являлся старшим по званию офицером на «Нормандии». В мои обязанности входило быть подозрительным, держать Шепард на расстоянии вытянутой руки, не позволять ее хрипловатому голосу и по-прежнему смертоносному танцу на поле боя влиять на мои суждения.
Сейчас она пребывала в ярости, потому что оперативники «Цербера» определенно открыли охоту на нее. Мы слышали их переговоры, слышали, как они выкрикивали ее имя и приказывали друг другу уничтожить ее, несмотря ни на что. Впрочем, у них ничего не выходило. Никому не удастся уничтожить Шепард, тем более нескольким церберовским агентам, которых застали врасплох. Особенно после того, как она провела шесть месяцев в заточении и теперь просто горела сражением. Их старания напоминали попытки остановить торнадо коктейльным зонтиком. Джена все еще была последовательна и жестока в бою, ее стиль все еще представлял собой смесь грации и подавляющей мощи. У наших врагов не было шансов.
Я на самом деле замер на месте, когда впервые увидел, как с боевым кличем Шепард пронзила церберовца клинком, появившимся из ее инструметрона.
И снова я поймал себя на том, что с радостью бы смотрел, как она сражается, целый день, а судя по периодически доносившимся восхищенным ругательствам, я понял, что и Джеймс по достоинству оценил ее способности. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что мы наблюдали за величайшей коммандос Альянса за всю его историю.
Попав в длинный коридор, мы лицом к лицу встретились с многочисленным противником. Мгновенно оценив обстановку, Джена покинула укрытие и тремя выверенными выстрелами расправилась с тремя стражами, попав строго в крошечные щели их щитов. Конечно, таланты Шепард этим не ограничивались, однако отвечая на вопрос, что делало ее столь особенной, в первую очередь я бы отметил ее врожденную безупречную меткость и координацию, которая позволяла ей взаимодействовать с окружающим миром так, как никому другому. В иной жизни, в иное время из нее вышла бы великолепная танцовщица.
Мы так давно не сражались бок о бок, что меня удивила та легкость, с которой мы сейчас понимали друг друга. Как и раньше, нам не нужно было даже переговариваться: я сосредотачивался на чем-то, и она уже находилась именно там, где требовалась ее помощь, ожидая подобной отдачи и от меня. Это и вправду было как в прежние времена.
Сейчас же я наблюдал, как Джена разговаривала с Лиарой, пока та взламывала консоль, и старался побороть желание прислушаться, убеждая себя, что не имею на это права, хотя как майор и должен был следить за ней. Бросив взгляд на своих товарищей, я заметил, какой задумчивой выглядит Шепард, как открыто она беседует с азари – я не видел на ее лице подобного выражение уже несколько лет. Она доверяла Лиаре больше, чем мне. Что ж, это была моя собственная чертова ошибка, и я понятия не имел, как ее исправить.
Если бы только я мог убедиться, что Шепард и вправду та, за кого себя выдает, что она на самом деле действует из правильных побуждений, несмотря на доказательства обратного… тогда я рискнул бы, но не раньше. Я понятия не имел, какие доказательства мне нужны. Я не знал, почему моя униформа не позволяла мне следовать за ней, потому что именно этого я хотел. Последние четыре месяца, проведенные вдали от нее, были адом; я понимал, что разделяющее нас расстояние только заставляет меня еще больше сомневаться в ней. И все же единственного ее взгляда хватило, чтобы напомнить, что время не сумело приглушить мои чувства к женщине, когда-то бывшей моим командиром.
Снова проверив периметр, я оглянулся на Шепард как раз в тот момент, когда она отворачивалась обратно к консоли, тяжело вздыхая, будто на ее плечах лежала тяжесть всего мира.
Нет, не мира – галактики.
Внезапно Джена посмотрела на меня – будто проверяя, что я все еще тут – и встретилась со мной взглядом своих янтарных глаз. Она замолчала на середине предложения, задумчиво поджав пересеченные шрамом губы, а затем, продолжив говорить, снова обернулась к Лиаре. Я почувствовал себя полным идиотом, потому теперь мои мысли занимало то, каково было бы провести пальцами по коротким волоскам на ее затылке, просто приблизиться и прикоснуться к ней. Но я не имел права даже думать об этом, потому что она потеряна для меня.