- Что насчет камер? – тихо спросил он.
- Только СУЗИ просматривает записи, - ответила я, основываясь в своем убеждении на том, что ни разу не видела мониторов, на которые эти записи бы выводились, - а она и так знает.
Кайден удивленно вздернул брови.
- Знает?
- У меня в грудине есть датчик, предназначенный для связи с броней, но он также связан с СУЗИ. Я даже чихнуть не могу так, чтобы ей не стало об этом известно, так что да, она знает. - Вспомнив свое вчерашнее состояние, до сих пор отдающееся приятным теплом во всем теле, я откашлялась. – Полагаю, она знает.
- Думаешь, она расскажет кому-нибудь? – с ноткой озорства спросил Кайден, будто его ничуть не смущала сложившаяся ситуация. Я же была рада всему, что делало жизнь на этом корабле хоть чуточку радостнее.
- Близится конец света, мы оба Спектры. - Я пожала плечами, и Кайден обвил руками мою талию и притянул ближе. – Так что мне все равно.
Он поцеловал меня, касаясь ладонью моей щеки так нежно, словно под его пальцами были лепестки роз, а не зарубцевавшаяся кожа. Если бы Кайден не держал меня так крепко, я уверена, что воспарила бы над полом.
Время шло к концу дневного цикла, и завтра меня ожидали серьезные переговоры с лидерами кварианского флота, но здесь и сейчас имели значение только мы. Нам никогда не наверстать всего, что мы потеряли три года назад, но стоило попытаться. Мы сможем многое успеть за оставшиеся недели, например, заново узнать друг друга, начать с того момента, на котором расстались. Срок расплаты все приближался, напоминая огромную черную тучу на горизонте, но пока у меня все еще была миссия, и, как сказал Кайден, следовало радоваться каждой маленькой победе.
«Как эта», - решила я. Эта маленькая победа означала, что я имела возможность уткнуться лицом в его щеку, чувствуя, как слегка колется щетина – то, о чем так часто мечтала прежде, в более мрачные месяцы. Как мне в голову такое пришло? Тогда все казалось таким реальным, я знала, что гнев на Кайдена был полностью обоснован, но все-таки нашла в себе силы побороть его. Сегодня утром, когда я проснулась и обнаружила, что Кайден все еще обнимает меня, почувствовала его теплое дыхание на своей коже, я решила, что смогу простить его за то, через что он заставил меня пройти. Я прощу его ошибки, его реакции, то, что он оказался не таким идеальным, как я всегда считала, если он найдет в себе силы простить мои сумасшедшие эмоции, мою привычку отталкивать всех и вся с таким упорством, будто от этого зависела моя жизнь, отказываться от помощи и доброты, даже понимая неправильность подобного поведения.
Я пыталась объяснить ему, почему осознание таких простых вещей заняло у меня так много времени, почему я так старалась не подпускать его к себе, и Кайден просто ответил, что всегда знал, сколько всего мне приходилось держать в голове. В подобной ситуации, по его словам, никто не сумел бы долго оставаться в здравом уме, по крайней мере, без чьей-либо помощи. И теперь он мог помочь мне. Прежде я ощущала себя потерянной и просто наблюдала за приближающимся с неизбежностью взрывной волны концом, продолжая делать свое дело только потому, что была слишком упрямой, чтобы сдаться. Но сейчас казалось, что у меня открылось второе дыхание, я ощутила приток сил, что наверняка поможет мне продержаться до окончания войны, и не потому что это было моей обязанностью или потому что все ждали от меня именно этого – нет, причина заключалась в том, что теперь мне было за что сражаться. Теперь не только Жнецы ожидали меня в будущем – Кайден тоже в нем был, а война всего лишь стояла на пути.
Очевидно, и он чувствовал то же самое. Этим утром, обнимая меня, он рассказал, каково это было – узнать о моей смерти, как эта новость выбила почву у него из-под ног, лишила всех радостей в жизни, и как даже два года спустя, уже узнав о том, что я вернулась, он все равно не мог оправиться от пережитой трагедии. Страх, что все это может повториться снова, до сих пор жил в его душе. У него ушло так много времени на то, чтобы просто попытаться забыть меня, что он не находил удивительным свое недоверие, с которым встретил мое воскрешение. Впрочем, я понимала его чувства. Я тоже все еще боялась, но некоторые вещи стоят того.
Я старалась быть честной с Кайденом. Это давалось мне нелегко, учитывая то, что с самого детства я практически никому не доверяла, но мало-помалу ситуация начинала выправляться. Сейчас, когда мы снова были вместе, и я знала, что могу доверять ему абсолютно, казалось, что рухнули все преграды, и у нас появилась возможность сказать друг другу все, что мы не смогли сказать прежде.
Правда, этой возможностью пользовался преимущественно Кайден, я же до сих пор испытывала трудности, пытаясь облечь в слова свои мысли и эмоции, которые в такие моменты переполняли меня, будто речь шла о жизни и смерти. Обычно я просто сдавалась и целовала его. Я говорила «да, я понимаю», не вдаваясь в подробности, но, думаю, он не нуждался в подтверждении – он хорошо знал меня. Я всегда считала, что стены, которые возвела вокруг себя, достаточно крепки, однако Кайден без труда преодолел их. И мне это нравилось. Это словно свидетельствовало о правильности моего выбора. Ему было известно, что всю свою жизнь я отталкивала людей, которые начинали нравиться мне, или вообще не позволяла к себе приблизиться. Мне сложно было довериться кому-либо, и Кайден знал об этом, но… он также знал, что я старалась. Особенно в этот раз.
- Ты такая красивая, - прошептал он и с задумчивой улыбкой откинул с моего лица прядь волос – у меня сложилось впечатление, что его не особо волновало, услышала я его или нет. – Ты знаешь?
Скажи то же самое кто-то другой, и мне было бы все равно, однако сейчас я ощутила, как снова краснею, и закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку.
- Да, - ответила я, и мой голос предательски выдал мои чувства, - я знаю.
************
Кайден
Джена поправила резинку на волосах, а затем привычно надела и загерметизировала шлем. Дважды проверив оружие, она направилась в сторону шлюза в сопровождении Тали и СУЗИ, и только тогда я вдруг ощутил беспокойство. Учитывая все, что произошло с прошлой миссии, у меня просто не было времени, чтобы обдумать, что же означает возрождение наших с Дженой отношений. Решение поговорить начистоту стало лучшим в моей жизни, а часы, прошедшие с той ночи, оказались самыми счастливыми за очень долгий промежуток времени. Однако теперь, стоя здесь, я осознавал необходимость смириться с тем фактом, что любимая мною женщина является коммандером Шепард, нашим лидером в этой непростой миссии, и иногда – как сейчас – мне придется оставаться позади, наблюдая, как она вступает в бой без меня.
Правда, в данном случае никакого боя пока не было – вместо него имелась едва сохраняющая форму труба, ведущая к дредноуту гетов, полному вооруженных противников да еще и расположенному посреди зоны боевых действий. Впрочем, другого выхода из этой ситуации не существовало, так что у нас не было выбора. Шепард взялась за выполнение задачи в своем стиле. Облаченная в броню с явственно различимой полоской N7 и символом Спектра на плече (у меня теперь имелся такой же) Шепард не боялась ничего, чего нельзя было сказать обо мне. Меня до сих пор снедал страх. Необходимость в этой миссии не должна была возникнуть, этой войны не должно было случиться.
Все, находившиеся на нашем корабле, знали это. То есть как минимум те, кто присутствовал на совещании в боевом командном пункте «Нормандии». Я решил, что мне почудились резкие слова Шепард («Вы что, издеваетесь надо мной?»), но затем все в помещении замолчали, и, обернувшись, я увидел, как она провела пятерней по волосам, осматривая каждого опасно прищуренными глазами. Выговор, который она устроила Совету Адмиралов насчет необходимости заботы о гражданских и безумства начинать вторую войну одновременно с текущей, забудут нескоро – в этом у меня не было сомнений. Ей уже приходилось связываться с высокими чинами кварианцев, и, насколько я слышал, результат был столь же неудовлетворительный. Судя по взглядам, которые адмиралы бросали друг на друга, подобный разговор оскорбил их, но с этого момента их пыл поутих, словно они понимали, что неправы. Как бы ни старались адмиралы создать впечатление согласованности своих действий, было очевидно, что далеко не все поддерживают энтузиазм Геррала по поводу конфликта. Он заявил Шепард, что она не в состоянии войти в их положение, на что та напомнила, что в этот самый момент человечество подвергалось истреблению на нашей родной планете, а препятствия, подобные этому, лишь усугубляли ситуацию. Она также указала на то, что мы не начинали войны со Жнецами и сражались за выживание.