В течение всей встречи я не произнес ни слова, хотя был полностью согласен с Шепард. Кварианцы вели себя глупо, безрассудно. Они поспешили воспользоваться открывшейся им возможностью, не подумав о последствиях, и в результате оказались на грани уничтожения. К счастью, коммандер Шепард подоспела вовремя. Уединившись с Тали, они разработали план, поставили перед собой цель, которой никто другой не сумел бы достичь, потому что это именно то, чем занимались N7 и Спектры.
Шепард постоянно кого-то спасала, и я также являлся ее должником. Я смогу расплатиться по ходу миссии, может быть, даже не единожды, но на этот раз мне оставалось только мерить шагами палубу «Нормаднии» в ожидании ее возвращения.
Ее жизненные показатели отображались на экране моего инструметрона, но мое внимание было приковано к трубе, соединяющей два корабля, видимой из окна наблюдательного отсека. Вокруг нас разворачивалась война между синтетиками и их создателями. Системы маскировки «Нормандии» работали на полную мощь, что вовсе не уберегало от случайного попадания, и если щиты корабля справятся с ударом безо всяких проблем, то труба, в которой сейчас находилась Шепард, не имела никакой защиты.
Пару раз мне показалось, что я увидел отблеск ее брони в брешах перехода, но сказать наверняка было сложно – черное матовое покрытие не очень-то выделяется на фоне обломков. В какой-то момент я был уверен, что заметил движение, символ N7 во вспышке взрыва у находящегося поблизости корабля. Я подошел к стеклу вплотную и, прищурившись, попытался что-то разглядеть наверняка. За этим занятием я не увидел, как по левую руку от меня кварианский корабль оказался разнесенным в щепки, и один из огромных обломков взрывом направило к трубе, которую он прорезал с такой легкостью, будто та была сделана из бумаги. Как раз в том месте, где, как мне показалось, я только что видел Шепард.
Сердце оборвалось в груди; отсутствие звука делало происходящее будто нереальным, но я хорошо знал, что это означает. Оторвав взгляд от окна, я посмотрел на экран инструметрона и с облегчением осознал, что Шепард жива. Ее пульс невероятно ускорился, все показания свидетельствовали о стрессе, но по крайней мере ее сердце билось. Я постарался убедить себя, что история не повторяется. Она не может снова очутиться в открытом космосе. Прижав ладони к стеклу, будто это могло помочь мне оказаться ближе к Шепард, я принялся выискивать в покореженной трубе хоть какие-то признаки жизни, одновременно затребовав у СУЗИ отчет. Как ни старался, я ничего не увидел. Означало ли это, что она все еще находилась внутри? Или что ее отбросило за пределы моей видимости? Я снова взглянул на ее жизненные показатели и с ужасом осознал, что они все далеко за границей нормы. Прежде у нее никогда не занимало много времени на то, чтобы вернуть себе самообладание. Что-то пошло не так, и я не знал, в моих ли силах исправить ситуацию.
- Майор Аленко? – донесся из инструметрона голос СУЗИ.
Не сводя глаз со все возрастающего пульса Шепард, я ответил:
- Слушаю.
- Я обнаружила ненормально высокую активность процессов в префронтальной коре головного мозга коммандера, особенно в рецепторах норадреналина, - сообщила она, в то время как еще один показатель на экране окрасился в красный цвет, сигнализируя об опасности. – Все симптомы свидетельствуют, что она переживает очень яркий флэшбэк, скорее всего, являющийся последствием посттравматического стресса. Я пыталась с ней поговорить, но она отвечает бессвязно. Возможно, она не осознает, где находится.
Мне показалось, что внутренности свернулись в болезненный узел. Я точно знал, что происходит.
Ее уже выбрасывало в космос. Она умерла в космосе, а мы отправили ее на разваливающуюся под ногами платформу посреди зоны боевых действий, ожидая, что она будет в порядке.
Джена, должно быть, пребывала в ужасе. Мне захотелось дотянуться до нее через стекло и вернуть на корабль, в мои объятия, где она будет в безопасности, но, разумеется, я понимал, что это невозможно. Я даже не был облачен в броню, так что не мог выйти и притянуть ее обратно биотикой. Но кое что все же было в моих силах.
- Соедини меня с ней, - велел я поспешно, чувствуя, что мое сердце бьется так же часто, как и ее. СУЗИ подтвердила наличие связи. Мгновенно мои уши наполнили произнесенные сквозь сжатые зубы проклятия. Мне пришлось несколько раз повторить ее имя, прежде чем Шепард осознала, что я зову ее.
- Кайден? – ответила она неожиданно, ее голос звучал растерянно и полубезумно. – Как… как ты?..
Я с облегчением заметил, что красные знаки тревоги на инструметроне сменились оранжевыми. Хорошо. Она все еще в опасности, все еще не в себе, но по крайней мере она знает, кто я, и этого оказалось достаточно, чтобы чуточку ее успокоить.
- Да, это я, - ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, будто ничего особенного не происходило. – Доложи обстановку.
- Обстановку? Ты что… Черт возьми, Кайден, обстановка такова, что я пробираюсь через гребаное поле обломков под перекрестным огнем!
«Ты также являешься коммандером Шепард, - неохотно подумал я, - и, вероятно, прекрасно знаешь, что все это влияет на тебя куда сильнее, чем должно».
- Это все? – спокойно спросил я, представляя, как она озадаченно нахмурится, а затем разозлится, но во всяком случае тогда она не будет бояться. И действительно – ее показатели на экране постепенно приходили в норму.
- Все? – раздраженно повторила она. – Ну, еще я застряла на противоположной стороне разрыва, и труба разваливается на глазах, так что…
- Что значит на противоположной стороне?
Вокруг продолжалась битва за Раннок, и никому не было дела до нашей миссии или до затруднительного положения Шепард. С обеих сторон взрывы происходили все ближе.
- Я… я на той стороне, что дальше от «Нормандии», - проговорила Джена, и в ее голосе вновь прозвучала неуверенность, пугающая меня до чертиков. – Вам не удастся воспользоваться этой трубой – мне придется открыть другой шлюз.
- Ты можешь добраться до дредноута? До входа? – Мне также хотелось спросить, готова ли она продолжать миссию или же это лучше сделать кому-то другому, но я знал: предположение, что такое незначительное происшествие может повлиять на ее эффективность, приведет Шепард в бешенство. Я прекрасно понимал, что она считает произошедшее мелочью, хотя каждый датчик в ее теле опровергал подобное суждение. Она до сих пор находилась в стрессе, способном сокрушить кого угодно, и если бы только на ее месте оказался любой другой, я немедленно приказал бы ему или ей вернуться обратно. Но Шепард не кто-нибудь.
- Я его вижу, но не уверена, что сумею приблизиться, - с трудом призналась Джена, и я отчетливо представил ее раздраженное и расстроенное лицо. Ее парализованное страхом тело не позволит ей сделать то, что должно быть сделано, и она прекрасно осознавала свою беспомощность.
«Все будет хорошо, - сказал я себе, - с твердой почвой под ногами Шепард способна на что угодно».
Я лично видел, как она прыгает с крыши на крышу, побеждает существ в пять раз больше ее самой, совершает то, что другие люди считали невозможным. Она сможет справиться и с этим, ей просто нужно помнить об этом.
- Что у тебя на пути? – я сделал вид, что помогаю рядовому разобраться со стандартной проблемой, не стоящей беспокойства, и понадеялся, что моя уверенность передастся и Джене.
Она резко вздохнула.
- Дело не в этом, просто…