Наблюдать за этим повторно было гораздо проще. В первый раз, когда действия разворачивались перед моими глазами, следуя внезапно возникшему порыву, я включил инструметрон и записал видео, даже несмотря на то, что одна моя рука была сжата в кулак, удерживая вокруг Шепард биотический барьер. Помню, я думал, что если она справится, эта видеозапись сможет поднять боевой дух войск по всей галактике – видит Бог, они нуждались в этом - и при этом старался игнорировать тот факт, что Джена один на один сражалась с огромным Жнецом, и что если ей не удастся победить его, у меня окажется видео ее гибели.
Трудно любить коммандера Шепард – это плохо отражается на душевном спокойствии. Напряжение последних нескольких дней начинало сказываться на моем самочувствии.
Однако имелись и светлые стороны, мгновения, подобные этому – когда битва осталась позади, мы победили, впереди нас ожидал визит на Цитадель, а едва ли не весь экипаж собрался на наблюдательной палубе с напитками, чтобы проследить за разворачивающимися на экране ошеломляющими моментами.
В полной тишине мы смотрели, как Джена двигалась из стороны в сторону, подманивая гигантскую машину ближе, а затем бросилась бегом через холм, резко затормозила и выстрелила из своей огромной пушки, позволяя «Нормандии» сделать залп из своих орудий с орбиты. С удивлением я обнаружил, что ее едкие ругательства и выкрики вырезали из видеозаписи. Шепард несколько раз оказывалась в полушаге от гибели, когда красный луч, вырывающийся из «глаза» Жнеца, пропахивал землю в том месте, где всего несколько секунд назад стояла она. Наконец Жнец оказался совсем рядом, генерируя энергию для последнего удара, и в этот момент Джена произвела один-единственный выстрел, безошибочно указывая цель, и чудовищная машина взорвалась изнутри.
Никто не издал ни звука, когда отброшенная взрывной волной Джена встала, отряхнула пыль и обернулась кругом: ветер трепал ее волосы, а она триумфально подняла свое оружие, и солнце только что освобожденной планеты сияло у нее за плечами. В этот момент она была прекрасна, и я подумал, что именно этот образ станет символом победы в разворачивающейся войне: величайший герой галактики стоит над поверженным Жнецом.
Они заставляли нас верить в то, что являются богами, и нам никогда их не победить, но боги не умирают так. Женщина с большой пушкой не должна быть способна повергнуть одного из них.
Тишину нарушил голос появившейся на экране Дианы Аллерс, зачитывающей последние сводки о событиях на Ранноке, но никого особенно не волновала ее интерпретация событий, которые мы только что наблюдали своими глазами. Членов экипажа заботило только то, что главным действующим лицом видеозаписи, героем Альянса, являлась их коммандер, и радостные выкрики доносились теперь из каждого угла помещения.
Люди никогда не перестанут изумляться невероятным результатам, которых достигала Шепард – я надеялся, что я не перестану. Я надеялся, что никогда не забуду, что находящаяся рядом со мной женщина - единственная в своем роде. Мне хотелось обнять ее за плечи и поцеловать в лоб, сказать, что я очень, очень гордился ею, но нас окружала толпа народу, и хотя правила были далеко не столь строгими, как на первой «Нормандии», мы старались хранить наши отношения в тайне. По крайней мере пока. Однако просто сидеть рядом с ней на диване, когда ее колено касалось моего бедра, было трудно. Аплодисменты стихли, все взоры обратились к ней, и Джена пересела на подлокотник, чтобы иметь возможность видеть всех собравшихся, будто намеревалась произнести важную речь.
- Уничтожение Жнецов вызывает сильную жажду, - заявила она с ухмылкой, ни к кому конкретно не обращаясь, - может быть, кто-нибудь нальет мне выпить?
Ответом стал хор голосов, и Джеймс протянул ей бутылку пива.
Я наблюдал за ней с легким сердцем, позабыв на мгновение о бушующей войне. Нам приходилось жить, притворяясь, что мы знаем наверняка – все будет хорошо; всем приходилось так думать, и этот вечер стал чем-то вроде скромной репетиции торжества, которое потрясет галактику, когда Жнецы будут повержены. Один готов, остались тысячи. По крайней мере сегодня Джена может наслаждаться этой маленькой победой.
Весь вечер мы провели порознь, и время от времени я наблюдал за ней боковым зрением. Даже сейчас, беседуя с двумя молодыми биотиками, охраняющими хвостовые отсеки «Нормандии», я видел, как она разговаривает с Дианой Аллерс; ее выражение и поза при этом оставались совершенно расслабленными. С того случая, когда я стал свидетелем вспышки гнева Джены, направленного на репортершу, они достигли взаимного понимания и теперь неплохо работали вместе. ANN являлась доминирующей новостной компанией из все еще существующих, и жители галактики не только знали, кто мы, но и считали нас героями. И, подумал я, учитывая сегодняшние события, они, безусловно, правы в своем убеждении. В кромешной тьме «Нормандия» и ее командир становились лучом света, неся каждому надежду на спасение. До тех пор, пока существует этот корабль, и коммандер Шепард и ее команда продолжают борьбу, все знают, что у нас есть надежда, пусть и очень слабая, на победу в этой войне. В подобные времена хватает и этого.
Аллерс кивнула и с благодарной улыбкой отошла к экрану, на котором повторяли выпуск новостей, а Джена рассеянно обернулась и посмотрела на меня. Она широко и искренне улыбнулась мне, и я снова подумал, что не видел ничего прекраснее. Всего лишь движением губ она заставила меня позабыть обо всех находящихся в помещении людях, и я видел только ее – коммандера, Спектра, легенду и женщину, которую я обнимал этим утром.
«Я так сильно люблю тебя, - подумал я, - никогда не переставал любить. И каждый раз, когда мне кажется, что сильнее уже невозможно, ты доказываешь обратное».
Трудно любить коммандера Шепард. Никто, кроме меня, не думал о том, что она смертна, как и любой другой. Они считали, она знает, что делает, что у нее есть точно выверенный план, но я видел ее в моменты слабости и понимал, что это не так. Это не означало, однако, что Шепард не являлась одним из достойнейших командиров, но все мы допускаем ошибки, и она не исключение. Она несла на плечах тяжесть всей галактики, и пусть эти плечи и были усилены металлом, они оставались хрупкими, человеческими. Я обещал постараться облегчить ее ношу, но существовали вещи, которыми она не могла поделиться даже со мной. По крайней мере, теперь, будучи Спектром, я в состоянии был помочь. Бюрократические обязанности никогда не вызывали у меня проблем, так что я с радостью взял на себя составление отчетов, снабжение и тому подобные задачи, которые мог решить без особого участия Джены. Таким образом она имела возможность сконцентрироваться на том, что у нее получалось лучше всего – на уничтожении Жнецов и поднятии боевого духа, мне же оставалось заготавливать для нее почву.
И все же наблюдать за тем, как Шепард работает, было непросто. Вот почему существовали правила, запрещающие личные привязанности, а близкие отношения в одном роде войск, тем более на одном корабле, являлись поистине глупой идеей. Постепенно я учился усмирять собственный страх, не позволяя ему влиять на меня, когда помочь Джене было не в моих силах. Я даже не стал протестовать, когда она залезла внутрь той машины и подсоединилась к коллективному сознанию гетов, хотя мне хотелось проорать, что этот план просто безумен. А когда она заявила, что собирается убить Жнеца, я не стал спрашивать, уверена ли она или нужна ли ей помощь – я просто сказал, что мы рядом. Конечно, все закончилось хорошо, однако мы до сих пор находились в начале пути, и я знал, что дальше будет хуже. Но здесь и сейчас я просто хотел насладиться этим затишьем перед грядущей бурей.
- Майор? Сэр?
Я осознал, что смотрю в пространство, и, подняв голову, увидел двух молодых солдат, довольно странно глядящих на меня, словно они опасались, что сделали что-то не так, и я собираюсь наказать их. Мне не удалось вспомнить их имен.
- Что? Простите, - я слегка поморщился, потерев виски для пущего эффекта, и кивнул на экран, в данный момент показывавший Шепард, меня и Гарруса за проверкой оружия, - долгий был день. Что вы хотели узнать?