- Все мы крепки задним умом, - заметил Гаррус задумчиво, разглядывая бутылку в руке, - но в отличие от других ты получил второй шанс.
- Я не намерен тратить его впустую, это точно, - ответил я, глядя на Джену, которая снова сидела на подлокотнике дивана, держа в руке наполовину полный стакан, и разговаривала со специалистом Трейнор. Она рассмеялась над чем-то, сказанным собеседницей, но ее смех вскоре превратился в зевок, и я осознал, что она с трудом держит глаза открытыми.
Это были тяжелые два дня. Несколько часов назад она потеряла еще одного друга, хоть я и не понимал, как можно дружить с гетом. Многие другие погибли в ходе этой бессмысленной войны, которую Джена каким-то образом сумела остановить. Все это напоминало мне события на Тучанке, где Шепард смогла убедить кроганов оставить вражду и дала им будущее, за которое стоило сражаться. И так же, как и сейчас, за мир на Тучанке пришлось заплатить страшную цену. Если мы собирались победить Жнецов, нам всем необходимо было то, ради чего стоило бороться, ради чего стоило умереть. Наблюдая, как Джена устроила ноги на диване и тяжело облокотилась на руку, я подумал, что лично мне не придется долго искать.
- Иди, - произнес Гаррус некоторое время спустя, ставя пустую бутылку на стойку, - уложи ее в постель. Неважно, что она там себе воображает, но недостаток сна не поможет ей спасти Галактику.
Я согласился с ним, и как только Трейнор ушла, приблизился к Джене и опустился на корточки рядом. Она подняла на меня взгляд – усталый, но счастливый, и я с трудом сдержал улыбку.
- Привет, - пробормотала она сонно.
- И тебе привет, - ответил я, чувствуя, как уголки губ приподнимаются сами по себе. – Знаешь, у меня создалось впечатление, что ты вот-вот заснешь прямо здесь, а ведь твоя кровать куда удобнее.
Джена глубоко вдохнула и сладко потянулась, распрямляя руки и разминая уставшие мышцы и суставы. Выдохнув, она снова устроилась в кресле и одним глотком осушила свой стакан.
- Ладно, - сдалась она наконец, глядя на меня из-под полуопущенных век, - ладно.
Я поднялся на ноги, и Джена тоже встала, правда, прилагая гораздо больше усилий, чем следовало бы. Определенно, ей пора спать. Без лишних слов она помахала на прощание тем немногим членам экипажа, что еще оставались в помещении, и направилась к лифту. Глядя ей вслед, я подумал, что теперь она хотя бы спит, пусть ее сон не всегда оказывается освежающим. Первая ночь, что мы провели вместе, прошла спокойно, но в течение последующих двух я просыпался от того, что Джена металась во сне, сражаясь с чем-то или кем-то, ее глаза бегали под закрытыми веками. Оба раза я обнимал ее и шептал успокаивающие слова, пока она не затихала в моих руках, понимая, что речь идет вовсе не о заурядных кошмарах. Если Джена и помнила свои сны, она не упоминала их в разговорах. Рано или поздно, когда на утро нас не будет ожидать очередная миссия, я спрошу, и, учитывая все произошедшее, она, может быть, даже расскажет о том, что видит во сне.
Чуть позже я покинул наблюдательную палубу, намереваясь пойти в свою собственную каюту, чтобы создать видимость того, что не сплю с командиром. Я также хотел дать ей выспаться, чтобы мое плотное расписание ей не помешало, но Джена, очевидно, желала другого, и стоило мне обогнуть угол, как писк инструметрона известил меня о новом сообщении от нее.
«Как, по-твоему, я должна спать, если тебя нет рядом? – спрашивала она. – Бегом сюда, майор».
Стоя в одиночестве посреди коридора, я улыбался от уха до уха. Она всегда была хороша в отдаче кратких и не терпящих возражения приказов, а у меня всегда отлично получалось им следовать.
В ее каюте было темно, лишь сияние пустого аквариума освещало повседневный беспорядок. Свернувшись калачиком, Джена лежала на середине кровати, и на первый взгляд могло показаться, что она спит. Я молча разделся, не сводя глаз с ее умиротворенного лица в обрамлении прядей темных волос. Стоило мне приподнять одеяло и лечь, как она что-то нечленораздельно пробормотала, но я и так знал, чего она хочет. Ее теплые ладони скользнули по моей груди, и, прижавшись ко мне всем телом и положив голову мне на плечо, она расслабилась и заснула.
Прошло несколько минут, а я все еще смотрел на нее. Ее лицо было освещено мягким голубым светом, будто и она являлась биотиком, и я до сих пор глупо улыбался. Порой мне хотелось, чтобы все, кто знал ее только как яростное и жестокое оружие, могли увидеть ее в такой момент, как сейчас, и осознать, насколько человечной была коммандер Шепард на самом деле. Однако, как правило, я все же с радостью наслаждался этим зрелищем в одиночку – этой частью моей жизни, которая останется неизменной несмотря ни на что.
- Я люблю тебя, - тихо произнес я, прекрасно зная, что она не услышит, но нуждаясь в возможности сказать эти слова вслух, не будучи уверенным, сколько еще смогу молчать. – Я люблю тебя, Джена, и я никогда, никогда тебя не отпущу.
________________________________________
========== Демоны прошлого (часть первая) ==========
Шепард
Джеймс издал сдавленный стон, а затем тихо выругался по-испански. Вместе с ним мы сидели в огромном контейнере в доках.
- Черт, веди себя, как мужик, Вега, - бросила я самодовольно, глядя вперед. – Плечо - самое безболезненное место.
- Я знаю, - прорычал тот в ответ, - ты что, не заметила огромную тату у меня на шее?
- Я обзавелась татуировкой на шее, когда мне было четырнадцать, - похвасталась я, слегка повернувшись к нему и все еще удерживая левую руку за головой, - и даже тогда я вела себя тише, чем ты сейчас.
Джеймс поджал губы.
- Эй, не надо набрасываться на меня только потому, что у меня кожа нежней, Лола.
Глаза лейтенанта нахально блеснули, и я, не удержавшись, рассмеялась, отчего батарианец, работающий над рисунком на моих ребрах, что-то раздраженно проворчал и велел не двигаться. Прочистив горло, я посмотрела вниз, чтобы оценить прогресс. Оказалось, что мастер уже закончил выводить линии стилизованной эмблемы N7 и теперь трудился над цветом. К счастью, мой смех не нанес непоправимого ущерба татуировке, теперь располагающейся под большим, почти зажившим круглым шрамом, оставленным «Цербером».
Должно быть, мы являли собой то еще зрелище: двое солдат Альянса посреди трущоб без рубашек, не заботящиеся ни о чем и делающие две почти одинаковые татуировки, и все это в военное время. Люди узнавали меня, некоторые открыто разглядывали нас с Вегой, пока батарианские художники работали над рисунками, не обращая ни на что внимания – если они и знали, кто я, то не показывали виду. Вероятно, в сложившейся ситуации это можно было рассматривать как плюс.
Когда Джеймс предложил сделать нам татуировки в виде символа N7, чтобы отметить его вступление в программу, я подумала, что он шутит. Однако чем дольше я размышляла над этим, тем удачнее мне казалась его идея. Из-за этой войны ни в чем нельзя было оставаться уверенным, никто не знал, выживет ли. Мой затылок украшал личный номер, да и по всему остальному телу хватало различных памятных отметок, так что еще одна тату мало что изменит. Кроме того, мне нравился Джеймс. Я желала ему всего самого лучшего, потому что, черт побери, он этого заслуживал. По крайней мере так, что бы ни случилось в дальнейшем, он сможет сказать, что не только служил с коммандером Шепард – легендарным бойцом N7 – но и находился рядом, когда этот престижный символ наносили нам на кожу. В конце концов, сами татуировки значили гораздо меньше, чем то, что заставило вас сделать их. Тот факт, что «Цербер» восстановил мои татуировки после того, как большая их часть оказалась выжжена, заставил меня по-другому взглянуть на покрывавшие мое тело рисунки.
- А где майор? – спросил Джеймс многозначительно.
Где майор? Последний раз я видела его, когда целовала на прощание, выбравшись из-под одеяла этим утром, вскоре после того, как мы прибыли на Цитадель. Оставить его и нашу теплую постель было невероятно трудно, но в последнее время мне редко выпадала возможность поваляться в кровати. Все жили по своему распорядку, и раннее утро на «Нормандии» совпадало с началом дневного цикла на Цитадели, а кроме того, меня всегда ожидала какая-нибудь скучная встреча. Я закончила на сегодня со своими делами, но Кайден еще не освободился. Мы собирались выкроить часок на совместный ланч, но он прислал мне сообщение, давая знать, что не сумеет вырваться до самого вечера. Таким образом, в данный момент я была свободна, как птички у меня на запястье, и коротала время, обзаводясь новой татуировкой.