Дрожащими руками я стянула со своих бедер нижнее белье, позволяя все еще лежавшему на мне Кайдену завершить начатое. Сделав это, он взглянул на меня глазами, полными чистого животного желания, и я растаяла внутри. Обхватив рукой его за шею, я притянула Кайдена к себе и поцеловала, чувствуя, как его щетина царапает кожу моих щек; каждое мгновение, в течение которого он пытался справиться со все еще застегнутой пряжкой своих брюк, казалось мне вечностью. Наконец он велел мне приподнять бедра и одним движением вошел в меня, заставляя вскрикнуть от удовольствия.
Упершись ногами в матрас, я старалась еще ближе прижаться к Кайдену, в то время как мы двигались – резко и быстро – отчаянно пытаясь слиться воедино. Меня не заботило, как громко звучал мой голос, и что мы грозили свалиться с кровати, и что это все продлится лишь считанные минуты, потому что я была возбуждена в течение нескольких часов. Кайден напрягся, что-то простонав мне в шею. Мое дыхание стало резким и учащенным, я чувствовала нарастающее внутри напряжение и выгнула спину навстречу своему любовнику; все тело покалывало в сладком предвкушении до тех пор, пока…
Кровь прилила к коже, я достигла пика, и мне показалось, что время застыло. Я могла лишь запрокинуть голову назад, ловя ртом воздух, и цепляться за Кайдена, пока волны невероятного удовольствия накатывали одна за другой, оставляя меня слабой и дрожащей, как листок на ветру.
В голове шумело, как после фейерверка, я постепенно расслаблялась, ощущая простое, но яркое чувство интимности момента. Кайден шевельнулся, опершись на локти, и стал целовать мое лицо – медленно, с любовью. Обхватив его за шею, я притянула его ближе и поцеловала в губы, а когда стук сердца в ушах сменился приятным звоном, открыла глаза.
Кайден улыбался, и его улыбка была невероятной, а морщинки в уголках губ и глаз только усиливали эффект. Его взгляд говорил мне, что он променял бы всю свою предыдущую жизнь на этот момент, и, учитывая мое прошлое, я была с ним солидарна.
Я заметила, что свет стал более приглушенным, и задалась вопросом, а что подумала СУЗИ, став свидетелем подобной страсти? Решив, что мне все равно, я улыбнулась Кайдену в ответ. Не разрывая объятий, он перекатился на спину, увлекая меня за собой, и я постаралась прижаться к нему всем телом. Мне никогда и в голову не приходило, что простой контакт кожи с кожей может быть столь уютным, но, решила я, глубоко внутри мы все равно остаемся животными. За последние несколько дней я научилась пользоваться уютом всякий раз, как представлялась такая возможность.
Мы отлично поработали сегодня – вот и все, что надо сказать про эту миссию, эту войну. Мы отлично поработали сегодня и добьемся еще лучших результатов завтра. Каким-то шестым чувством я ощущала, что удача поворачивается к нам лицом. Хотя, возможно, дело лишь в гормонах, наполнявших мою кровь, пока я прижималась к мужчине, которого желала годами. Я глубоко вдохнула и выдохнула со смехом, наблюдая, как сонная ухмылка на губах Кайдена превратилась в настоящую улыбку.
Этот момент был поистине совершенным. За мгновения, подобные этому, я отчаянно цеплялась в своей памяти, когда безнадежность грозила поглотить без остатка. Наконец-то я поняла, за что на самом деле сражаюсь, потому что теперь, когда я вернула Кайдена, мне хотелось провести в его объятиях всю оставшуюся жизнь, и я желала, чтобы каждый имел шанс стать таким же счастливым, как я. Для этого нам придется уничтожить Жнецов, расправиться с «Цербером» и выиграть эту чертову войну, но пока… нас ожидал новый день.
- Шрам на твоей губе, - хрипловато заметил Кайден, заключив в ладонь мою щеку и проведя большим пальцем по глубокой отметине, оставленной ножом нападавшего, когда мне было семнадцать. Чуть позже, уже обрив голову, я смотрела в зеркало и знала, что никто и никогда не сочтет меня красивой. Что же, все изменяется.
- Мммм, - пробормотала я, сложив губы, как для поцелуя, отчего шрам стал еще более заметным.
- Он почти на том же месте, что и мой, - сказал Кайден, - но с другой стороны. Они, как… зеркальное отражение, ты знала?
Он хохотнул, будто эта мысль и тот факт, что он озвучил ее, были какой-то глупостью, но внутри у меня потеплело. Конечно же, я знала о том, что наши полученные в юности метки совпадали – я думала об этом, вспоминая наши поцелуи, но не собиралась говорить это вслух. Эта идея казалась идиотской, слишком слащавой, даже навязчивой, но Кайден сказал это так просто, невинно с застенчивой улыбкой на пересеченных шрамом губах. Он снова удивил меня.
Он неустанно изумлял меня тем, что думал обо мне так, как я думала о нем. Я была уверена, что женщина, подобная мне, не заслуживает того, чтобы кто-то тратил на нее силы и время. Поведение Кайдена было совершенно нормальным, естественным, но не для меня. Я как будто оглядывала свой собственный маленький мир, которым никогда не делилась ни с кем другим, и вдруг осознавала, что все это время в нем находился кто-то, помимо меня. И более того, я вовсе не возражала против его присутствия в нем.
- Да, - тихо произнесла я, чувствуя, как горят щеки – после физической активности, а теперь и из-за чего-то другого. – Я знала об этом.
Кайден рассмеялся, и я последовала его примеру, прижимаясь еще ближе и позволяя ему обнять меня крепче, а затем, потянувшись, поцеловала его неторопливо и нежно. Откинувшись на подушки, он принялся задумчиво гладить мою руку, глядя в звездное небо над головой. Я же внимательно смотрела на покрытую темно-красными шрамами кожу своего предплечья, поражаясь тому, как она отличалась от кожи его груди и пальцев, переплетенных с моими. Интересно, я когда-нибудь перестану изумляться тому, что кто-то, столь идеальный, как Кайден, мог так сильно заботиться о ком-то, столь ущербном и вывернутом наизнанку, как я? Интересно, я когда-нибудь перестану изумляться тому, как сильно и я забочусь о нем?
Неожиданно выражение его лица изменилось, он нахмурился, будто только что вспомнил, что оставил открытым кран. Затем он посмотрел на меня, улыбнулся и таинственно заявил:
- У меня есть кое-что для тебя.
Кайден перекатился на край кровати и принялся рыться в сумке, которую принес вчера, и сначала я расстроилась, потеряв контакт с его теплым телом, но затем любопытство взяло верх, и я стала гадать, что же он имел в виду. Постепенно Кайден переносил свои вещи из каюты, которую ему полагалось делить еще с несколькими офицерами, сюда, но, по его словам, они не заметили, а если и заметили, то ничего не сказали. В нашей ситуации Устав мало кого волновал. Я точно знала, что инженеры спят вместе, но пока они держали двигатели корабля в идеальном состоянии, мне не было до этого дела. Я сомневалась, что кто-нибудь будет против, если всплывет факт наших с Кайденом отношений, хотя мы и старались держать их в тайне.
Я очень надеялась, что запись с камеры, установленной в лифте, не просочится в экстранет.
Наконец Кайден повернулся ко мне, и, сев, я заметила на его протянутой ладони темно-синюю с серебром коробочку.
- Это мне? - спросила я ровным голосом – просто чтобы удостовериться, что это не розыгрыш. Кайден кивнул, и, не сводя с него глаз, в которых, без сомнения, читалось подозрение, я взяла коробочку и взвесила ее в руке, все еще чувствуя себя сбитой с толку.
- По какому поводу? – снова задала я вопрос, опасаясь тишины, но понимая, что говорю что-то не то.
- Ну, я мог бы сказать «просто так», но на самом деле это… - он глянул на меня застенчиво, - вроде как запоздалый подарок на день рождения.
- Кайден, мой день рождения в апреле, - заявила я, до сих пор подозревая неладное. – Он прошел… семь месяцев назад. Полагаю, теперь этот подарок можно назвать слишком ранним.
Кайден улыбнулся.
- Я купил его на Цитадели, еще пока ты сидела под арестом Альянса. Я ожидал, что не сегодня – завтра тебя освободят, и этот подарок станет чем-то вроде знака примирения, понимаешь? Но… это заняло гораздо больше времени, а потом появились Жнецы. Я вообще забыл о нем – он хранился на складе с остальными моими вещами. Я снова нашел его вчера.