- Точно, - кивнула Трейнор решительно, словно победа в этом поединке осталась за ней, - личное.
- Трейнор, она не выходит на связь и не отвечает на сообщения, - сказал я тихо, хотя никого, кроме нас, в помещении не было. – Если что-то случилось, вы обязаны мне сообщить.
Саманта неуверенно нахмурилась.
- Я… мне жаль, - произнесла она, глядя на меня так, будто делала что-то ужасное и понимала это. – Я обещала никому ничего не рассказывать. Она… она попросила меня об этом…
- Специалист Трейнор, - неожиданно донесся до нас голос СУЗИ из инструметрона Саманты, - судя по показателям биодатчика, Шепард испытывает сильный стресс. В данный момент ей не грозит никакая опасность, но майор Аленко, вероятно, смог бы помочь. Я рекомендую посвятить его в подробности вопреки желанию коммандера.
Трейнор с сомнением посмотрела на инструметрон, очевидно взвешивая все за и против.
- Если она спросит, - сказала девушка наконец, - я вам ничего не говорила, ладно?
- Конечно, - кивнул я.
- Во время операции на борт поднялась гражданская женщина и потребовала встречи с коммандером. Когда же я попыталась ее спровадить, она заявила, что является… э… она утверждала, что является матерью Шепард. Сканирование ДНК с некоторой долей вероятности подтвердило ее слова.
Я похолодел. Не знаю, чего я ожидал, но уж точно не этого.
Трейнор продолжила:
- Коммандер отправилась на базу, чтобы встретиться с этой женщиной, и… ну, это было примерно полчаса назад, и я больше не видела ее. Я… не знаю, что делать, сказать по правде.
Я не находил ничего удивительного в том, что Джена никогда не говорила о своем детстве. Все, что я знал о ее матери и их взаимоотношениях - это то, что эта женщина была наркоманкой, жестокой и не особо внимательной к своему ребенку, и что Джена сбежала из дома еще до того, как ей исполнилось десять. Мне до сих пор было сложно поверить в это – не потому что я сомневался в истинности этой информации, а потому что… все это представлялось мне какой-то страшной сказкой. Такие вещи происходят с другими людьми, а не с женщиной, которую я знал и любил – самой сильной, яростной и неукротимой личностью, что я когда-либо встречал. Джена говорила, что не рассказывает об этом не только потому, что не любит вспоминать те дни, но и потому, что не желает, чтобы другие воспринимали ее как жертву, хотя именно это слово казалось мне идеально подходящим.
Ее детство, все, через что ей пришлось пройти… были невообразимыми. Конечно, благодаря этому Джена стала той, кем являлась – спасителем галактики, но отчасти я считал, что оно не стоило того. А теперь женщина, когда-то превратившая жизнь Джены в ад, вернулась, но зачем? Почему именно сейчас? Все это не имело никакого смысла.
Я должен был найти ее.
- Ладно, - спокойно произнес я. – Я пойду. Не говорите больше никому – что бы там ни происходило, я разберусь сам. Просто приглядывайте за всем, пока мы не вернемся.
- Так точно, - сказала Трейнор, с очевидным облегчением перекладывая проблему на мои плечи. – Спасибо.
Не задумываясь над тем, что собираюсь делать, я шел к лагерю так быстро и целеустремленно, словно сильно опаздывал. СУЗИ дала мне координаты, используя датчик Шепард, и теперь я пробирался по узкому коридору, двери из которого вели в комнаты для допроса и для совещаний. Я заметил, что один из экранов включен и, взглянув на него, увидел ее. Не Джену, но кого-то, очень на нее похожего – невероятное ощущение. Черты ее лица были нечеткими, но, зная о ее родстве с Шепард, я счел сходство весьма существенным. У этой женщины были те же темные волосы, прямые брови и гордая, вызывающая манера держаться, но впалые щеки, пустые глаза и никакого намека на огонь, горящий внутри Джены. Значит, это правда.
Глядя на нее, я ощущал растущее внутри противоречие: с одной стороны, эта женщина была способна на такие вещи, от которых меня начинало мутить, но с другой – благодаря ей Джена пришла в этот темный и одинокий мир. Глянув на маркер на карте, я обнаружил, что сама Джена ушла недалеко. Отойдя от двери с работающим экраном, я двинулся дальше и вскоре добрался до помещения, в котором находилась Шепард. Она заперла дверь, но не особо усердно, так что у меня ушло всего тридцать секунд, чтобы взломать код. Комната оказалась каким-то офисом, и, войдя, я сразу же увидел ее – она стояла перед узким окном и, вцепившись в раму и чуть перегнувшись через подоконник, делала один за другим тяжелые судорожные вдохи, все ее тело было напряжено до предела.
- Джена, - позвал я, и она удивленно обернулась, будто даже не слышала, как я вошел. Она открыла рот, очевидно собираясь что-то сказать, но вместо этого сжала губы и нервно посмотрела на меня, ожидая объяснений. Я видел, как она снова и снова стискивает кулаки, а затем опять расслабляет пальцы.
- СУЗИ сообщила мне о… - я не сумел сказал «о твоей матери». Каким-то образом это казалось неправильным, учитывая, что сделала эта женщина. – Ну, ты поняла.
- Я не могу встретиться с ней, - быстро произнесла Джена, и ее голос звучал хрипло. – Не могу, не могу смотреть на нее. Я знаю, что прошло больше двадцати лет, но… то, что она… Я не могу снова смотреть на нее. Я просто… я…
Я видел, как паника поднимается в ней. Приблизившись в несколько шагов, я заключил ее в объятия, и она уткнулась лицом мне в плечо. Ее пальцы впились мне в спину, а на шее я ощущал ее горячее учащенное дыхание.
- Все в порядке, - прошептал я, не будучи уверенным в истинности своих же слов. – Все будет хорошо.
Я провел ладонью по ее затылку, касаясь пальцами коротких волосков, и нашел наконец две чувствительные точки за ее ушами. Осторожно массируя их, я почувствовал, как расслабились мышцы ее рук, хотя она и продолжала цепляться за меня.
- Ничего не в порядке, - так же тихо возразила она. – Это… я не знаю, что это. Мне бы следовало послать ее к черту, однако я не могу даже встретиться с ней лицом к лицу. Но если я не сделаю этого, то… то буду просто знать, что она жива и располагает сведениями обо мне, и… о, боже, я просто…
- Тебе известно, почему она здесь? Она говорила что-нибудь о том, почему оказалась здесь именно сейчас?
Не разрывая объятий, Джена отрицательно покачала головой.
- Я понятия не имею, - пробормотала она. – Может быть, она здесь живет, может быть, она узнала меня спустя все эти годы. Я, черт побери, не знаю. Я не знаю, чего она хочет, и… - Джена замолчала и отступила назад, проведя руками по волосам. – Я имею в виду… Я уверена, что из этого не выйдет ничего хорошего. Она делает это не потому, что раскаивается в своих поступках, нет. Она никогда не была добра ко мне просто так – таким образом она либо заглаживала свою вину, либо старалась заставить меня что-то сделать.
Я смотрел на нее, видя боль в ее ярких глазах, и не знал, в моих ли силах помочь. Порой лучшее, что ты можешь предпринять – это молчать и слушать.
- И знаешь, - продолжила Джена немного погодя, - я пыталась убедить себя, что, возможно, она и в самом деле сожалела, в самом деле хотела загладить свою вину, но как только эта мысль приходит мне в голову, я вспоминаю, что, когда другие дети сидели на уроках в школе, я пыталась не дать ей умереть от передозировки, а ей было совершенно наплевать. Она здесь не потому, что когда-то заботилась обо мне – это никогда не было правдой, не по-настоящему, не так, как полагается заботиться о собственном ребенке. Она… с ней было что-то не так. Но тогда… тогда я просто не знала об этом.
Джена сосредоточилась на своих руках, снова и снова растирая старый шрам на ладони, словно таким образом могла стереть и стоящую за ним историю. Вместо того чтобы разнять ее руки, я накрыл их своими, успокаивая, но недостаточно, чтобы унять дрожь.
- Что заставило тебя уйти? – неуверенно спросил я, надеясь, что она посмотрит мне в глаза. – Что случилось?
Даже задавая эти вопросы, я понимал, что вовсе не хочу слышать ответ. Я не хотел знать, что могло быть хуже того, через что Джена прошла в юности. Я не хотел, чтобы воображение рисовало в уме эту картину, не хотел, чтобы она произносила это вслух, тем самым подтвердив мои опасения. Она никогда прежде не говорила о том, о чем рассказывала сейчас.