Я сжимала и разжимала кулаки до тех пор, пока ладони не покрылись следами от ногтей. Мне захотелось разбить чертов аквариум и наблюдать за тем, как будет вытекать вода; хотелось переломить планшеты, занявшие весь стол, пополам, а затем раскидать обломки, содержащие бесполезную информацию, словно конфетти; хотелось, чтобы стекло окна над кроватью лопнуло, высасывая воздух и даруя мне покой в мертвом, пустом космосе.
Я посмотрела вниз и увидела жетоны, висящие на моей шее. С одной стороны на них было выгравировано фальшивое имя, которое я присвоила себе, а с другой – символ организации, которую я ненавидела, потому что они несколько лет не желали слушать меня, а теперь поручили невозможное задание и ожидали, что я выполню его, не жалуясь, не оправдываясь и не допуская ошибок.
Если бы не они, все это являлось бы головной болью кого-то другого. Кто-то другой мечтал бы содрать с себя кожу живьем, лишь бы забыть, лишь бы избавиться от этого чувства вины. Кто-то другой стоял бы на моем месте, практически слыша голоса тех, кого оставил на верную смерть, вопрошающих, почему, несмотря на всю мою силу и скорость, я не спасла их всех? Если бы не Альянс, мне не пришлось бы проходить через это.
Но если бы не я, мы бы все уже давно были бы мертвы.
Я с силой сжала жетоны в руке так, что их острые края впились в кожу, и дернула. Цепочка не поддалась, так что я дернула еще раз – сильнее, злее, и как только звенья разорвались, хватила кусочки металла об стену. Не получив никаких повреждений, они упали на пол. Это был бесполезный, бессмысленный поступок, как и все «это была не твоя вина», которые, как я знала, сочтет своим долгом сказать мне каждый сочувствующий идиот, не понимающий, каково это – находиться в моей шкуре сейчас.
Кайдена не было. Хорошо. Я не хотела видеть его, не после того, что он сделал сегодня.
Дрожащими руками я снимала боди, пока оно не упало к моим ногам. За ним последовал тесный бюстгальтер, и я направилась к нижней части каюты. Добравшись до кровати, я не легла, как того хотела, даже не присела. Я не могла дышать. Ноги подогнулись, и я упала на колени, уткнувшись лицом в матрас и уцепившись пальцами за покрывало.
Каждая прошедшая секунда, каждый неровный вдох причиняли боль. Все причиняло боль. Я поставила на карту все, чего мы добились до сегодняшнего дня, в надежде, что Катализатор окажется нашим спасением, а теперь…
Все было напрасно.
Мы не сможем выиграть эту войну. Я не смогу, потому что меня уже тошнило от бесчисленных попыток. Лицо горело от стыда, я чувствовала себя изможденной и бесполезной.
************
Кайден
- То есть… - Хаккет провел ладонью по лицу; его старые шрамы казались темнее обычного, - как это вообще случилось? Каким образом «Цербер» продолжает опережать нас?
Даже несмотря на зернистость голограммы, я видел, что он поражен до глубины души. Не так просто вызвать подобные эмоции у адмирала, однако, полагаю, он никак не ожидал поражения гордости и отрады Альянса. Никто из нас не смог предвидеть того, что произошло. Мы были так уверены, что победим. Глупцы, наивные глупцы.
- Не знаю, сэр, - признал я, и мой голос звучал устало. – Возможно, они обладают более полными данными? Может, им улыбается удача. Каковы бы ни были причины, они обошли нас, и они это знают, - добавил я, просто чтобы заполнить паузу.
- Нам этого не нужно, - пробормотал Хаккет, будто мы и сами не знали этой болезненной истины. – После всего, чего Шепард добилась за последнее время, я уж было начал считать, что все будет хорошо.
Я опустил взгляд на свои руки, стискивающие ограждение передо мной, не в силах смотреть ему в глаза.
- Мы все так считали, сэр, - сказал я, думая о том, как продолжаю идеализировать ее, даже несмотря на последнее… разочарование. – Включая и саму Шепард.
- Как она восприняла это? – тихо спросил Хаккет, будто психологическое состояние командира было гораздо секретнее, чем все остальное, о чем мы разговаривали по этому самому защищенному каналу в галактике. С другой стороны, возможно, так оно и было: планы сражений – это, конечно, важно, но если станет широко известно, что одна из ключевых фигур противостояния Жнецам потерпела поражение, можно будет просто велеть всем остальным бойцам, борющимся с вторжением, сложить оружие. Боевой дух никогда еще не был столь важным, а сейчас… Я знал, что команда «Нормандии» еще не бывала в столь подавленном состоянии.
- Не очень, - ответил я, и мы оба знали, что мои слова и близко не описывают ее состояние. – Я поговорю с ней при первой же возможности, попытаюсь исправить ситуацию.
- Отличная идея, - быстро согласился Хаккет, очевидно, обрадовавшись, что ему самому не придется этого делать. – Мы не можем себе позволить смещения ее приоритетов. Ваших тоже, майор.
«Ваше предупреждение опоздало, сэр».
- Она будет готова к следующей миссии, сэр, - сказал я вслух, складывая руки на груди и кивая, будто все находилось под моим полным контролем. – Мы все будем готовы.
- Следующая миссия, ха, - недоверчиво хмыкнул Хаккет. – У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, что делать дальше?
- Пока нет, - пожал я плечами, словно вот-вот ожидал появления какой-то гениальной идеи. – Но над этим работают наши лучшие люди. Вскоре у нас появятся хорошие новости, можете не сомневаться.
Казалось, я не мог не солгать ему. Отчасти я верил, что если мы сумеем убедить всех остальных в том, что все в порядке, то выгадаем для себя больше времени, чтобы сделать это правдой. Однако в данный момент я понятия не имел, как этого добиться. Сложно было оправиться от столь серьезного поражения.
- Не расслабляйтесь, Аленко, - строго сказал Хаккет, выпрямляясь в полный рост и сцепляя руки за спиной, и, глядя на него сейчас, никто не усомнился бы в его звании адмирала. – Нельзя допустить, чтобы этот провал привел к нашему проигрышу в войне. Конец связи.
Его изображение исчезло, и я снова облокотился на ограждение передо мной, радуясь, что последний из брифингов окончен. Поскольку мы оба являлись Спектрами, и я был выше по званию, чем Шепард, мы перед каждым заданием договаривались насчет того, кто из нас будет отчитываться перед командованием Альянса. К счастью, сегодня была моя очередь – сомневаюсь, что ей бы хотелось стоять перед Хаккетом и пытаться объяснить случившееся этим днем. Она успела сообщить дурные вести советнику азари, пока я снимал броню и утешал Лиару и, прибыв в боевой командный пункт, я обнаружил взъерошенных солдат, мимо которых, очевидно, Джена только что прошла – они все лихорадочно выполняли свои обязанности, пытаясь найти волшебное решение нашей глобальной проблемы.
Дело в том, что мы не имели ни малейшего понятия, где находилась база «Цербера», в чем заключался их план, что, черт побери, такое Катализатор, как его добыть и как использовать, как уничтожить Жнецов, как сделать хоть что-то, что приблизило бы нас к победе в этой гребаной войне, и каждая секунда нашего бездействия означала гибель миллионов.
Каждый на этом корабле знал это.
Я сглотнул, на мгновение прикрыв глаза, и все, о чем я мог думать - это то, как Шепард смотрела на меня в челноке по дороге обратно, пока Лиара раскачивалась на месте в немом шоке. На лице Джены застыла перекошенная яростная гримаса, а во взгляде читалась смесь ужаса, раздражения и горя. Все то время, что я проводил здесь, она находилась наверху, наедине со своими мыслями. Мне нужно быть там, ведь я обещал, что всегда буду рядом – и в счастье, и в горе, и пусть я знал, что она, скорее всего, станет кричать на меня до тех пор, пока не охрипнет, для меня это не имело значения. Лучше уж я окажусь виноватым, чем она.
Однако приближаясь к лифту, я осознал, что желаю подняться и встретиться с Дженой лицом к лицу не более, чем предстать перед дисциплинарной комиссией. Разумеется, мне хотелось быть рядом с ней, утешать ее по мере своих сил, но… Не так просто было оставаться чьей-то опорой, когда твои собственные силы на исходе. Все труднее становилось притворяться неуязвимым только для того, чтобы она могла сорваться. Я прекрасно знал, что текущая ситуация бьет по ней гораздо сильнее, но это вовсе не означало, что сам я по-прежнему был цел и невредим.