Я уже упаковал горсть капсул с медигелем на будущее, когда вернулась посланная мною за новостями девушка, и в ее глазах отчетливо был заметен страх.
- Они отступают, - сообщила она, слегка запыхавшись. – Молот отступает от луча. Никому не удалось достичь цели. Потери… это была бойня, сэр. Мы до сих пор пытаемся понять, что произошло… связь очень слабая, канал забит помехами. СУЗИ с трудом понимает сообщения.
- Что насчет Шепард? – спросил я, не будучи уверен в том, хочу ли услышать ответ.
Девушка покачала головой, и я похолодел внутри. Если бы я не опирался на стол, то упал бы.
- Никто не может с ней связаться, - продолжила она неохотно. – Около луча стоял Жнец, уничтоживший каждого, кто подобрался достаточно близко. Командование Молота полагало, что она улетела вместе с вами, но… мне жаль, сэр, но мы не можем найти ее.
Я посмотрел в иллюминатор на все еще полыхающую Землю, на видимый луч света, соединяющий поверхность планеты с дрейфующей по орбите Цитадели с до сих пор сжатыми лепестками. Что мне делать? Мое звание майора и статус Спектра не значили ровным счетом ничего, потому что я не знал, что делать дальше. Я даже попытался представить, что бы придумала Шепард, но ответ на этот вопрос был очевидным: она бы никогда не оказалась на моем месте, потому что ни за что не покинула бы поле боя, пока еще оставался, пусть призрачный, но шанс на победу.
Шанс. Она и не нуждалась ни в чем более.
- Это еще ничего не значит, - произнес я медленно, с каждой секундой все сильнее убеждаясь в истинности своей идеи, которой противоречили все факты. – Ее канал связи, вероятно, заглушен Жнецами, а, учитывая панику в рядах Молота, она вполне могла достичь луча так, что этого никто не увидел. Прямо сейчас она может находиться наверху, одна-одинешенька.
Одна и, вполне возможно, раненая. В таком случае она на станции, к которой в скором времени присоединят самое мощное в галактике оружие, и что произойдет после этого, остается только гадать. Подобная картина вызвала у меня приступ тошноты и желание немедленно что-то предпринять, но сил ни на что уже не осталось. И пусть я мог что-то сделать с мышечной усталостью, с биотикой дела обстояли куда хуже. Я уже чувствовал зарождение знакомой боли в затылке, а имплантат до сих пор гудел от перенапряжения.
- Кайден! – крикнула Чаквас, и, повернувшись, я обнаружил, что она активно жестикулирует одной рукой, веля мне подойти, одновременно работая над прорехой в броне Веги другой. Постаравшись не обращать внимания на будто налитые свинцом конечности, боль в ребрах и мысль о необходимости сию секунду броситься на выручку Джене, я принялся помогать Чаквас. Совместно нам удалось снять с лейтенанта большую часть щитков, и все это время я не переставал составлять в уме план дальнейших действий.
- Если ее не могут найти, значит, она сумела прорваться, - рассуждал я вслух, досадуя на недоверчиво поджавшую губы доктора. – Именно поэтому не работает ее передатчик – сигнал не проходит через стены Цитадели. Она должна быть там.
- И что, если так? – бросила в ответ Чаквас, вонзая иглу шприца в руку Джеймса, пока я старался снять его сапоги, не причиняя лишней боли. – Мы ничего не можем сделать. Даже если она и преуспела там, где все остальные потерпели поражение, даже если она и на Цитадели, нам не добраться до нее – согласно последним донесениям, нам не добраться даже до Лондона. Если бы и могли, вы не в том состоянии, чтобы лететь, а больше некому. Это если предположить, что она на самом деле сумела преодолеть зону обстрела.
Джеймс чуть расслабился под воздействием лекарств, и, судя по показаниям мониторов, его пульс пришел в норму. Доктор Чаквас хмуро посмотрела на меня, давая понять, что Вега - не единственная потеря команды «Нормандии», но я не стал задавать вопросы. Я спрошу потом.
- Мне тоже это не нравится, - сказала она медленно, - но сейчас ради всех тех, кто еще остался в живых, мы должны действовать, исходя из предположения, что командир потерян.
Ее слова ранили, как пули.
Глубоко вздохнув, я начал:
- Гораздо более вероятным является…
- Кайден!
- Что более вероятно? Что она потерпела поражение именно сейчас, когда цена поражения невообразима, или что в очередной раз сделала невозможное, утерев всем нос? – Для меня ответ был совершенно очевиден, но, возможно, лишь потому, что я не желал мириться с альтернативой. Может быть, я просто смертельно устал и с истеричной упертостью отказываюсь принять истину, так как это единственный способ выжить.
- Она умирала прежде…
- Да, но смерть всего лишь чуть замедлила ее.
- На этот раз все по-другому, - возразила Чаквас. – Мы в совершенно иной ситуации, и если вы, майор, взглянете на вещи трезво, вы поймете это.
- Майор Аленко, - неожиданно перебила нас СУЗИ, - на связи адмирал Хаккет.
Я велел ей соединить нас, одновременно стараясь унять колотящееся в груди сердце и делая укол местного обезболивающего в поломанную ногу Джеймса – он все еще сжимал края кушетки побелевшими пальцами. Я не мог представить себе, каково это – оказаться прикованным к кровати в подобный момент, зато знал, что значит наблюдать за масштабной битвой за галактику со стороны. Мне нужно было вернуться назад.
- Кто-нибудь знает, где она? – голос Хаккета вдруг вырвал меня из раздумий – он будто умолял дать хоть какой-то ответ, отличный от молчания. Сердце оборвалось у меня в груди – я надеялся, что на этот раз адмирал принесет хорошие известия.
- Нет, сэр, - с трудом ответил я. – Мы думали, Шепард вместе с нами покинет зону боевых действий на челноке, но она твердо решила предпринять еще одну попытку добраться до луча.
- Должно быть, она оказалась на пути Жнеца, - услышал я другой голос – еще один адмирал Альянса. – Как и большая часть Молота. Кто-нибудь выходил на связь с Андерсоном?
- Тоже нет, сэр, - ответил третий человек - женщина, - но согласно последним полученным от них отчетам, они отступали – возможно, какая-то часть Молота еще жива.
- Мы не вправе на это рассчитывать. Ни на них, ни на Шепард. Нам нужен новый план, чтобы открыть лепестки Цитадели, - сказал второй адмирал.
- Шепард может находиться на Цитадели прямо сейчас, - настойчиво произнес я, ненавидя их за то, как легко они приняли возможное поражение женщины, совсем недавно являвшейся их надеждой. – Она могла пробиться – если уж кто-то смог, то только…
- Я согласен, - громко поддержал меня Хаккет, - но если это так, то мы не в состоянии связаться с ней сквозь помехи и не можем рассчитывать на то, что она все исправит, на случай, если она погибла с остальными бойцами Молота. Нам необходимо доставить кого-нибудь на Цитадель, чтобы открыть лепестки и позволить нам пристыковать Горн, но путь через Лондон теперь для нас закрыт, а других вариантов попросту нет.
- Пространство вокруг Цитадели буквально кишит Жнецами, - быстро добавила третий адмирал. Ее голос сопровождал рев сирен – очевидно, она тоже находилась на каком-то корабле. – Они защищают станцию, и никто из нас не сумеет пробраться туда, даже если бы мы и нашли путь внутрь.
- С этой работой может справиться челнок, - сказал я неожиданно. План, сформировавшийся у меня в голове, можно было смело назвать самоубийственным, но если сохранялся шанс… - «Нормандия» достаточно близко, и на челноке я без проблем доберусь до Цитадели. Возможно, окажись я непосредственно в луче, он поможет мне попасть внутрь.
- Это невозможно, - рявкнул второй адмирал; Чаквас выразительно посмотрела на мои пульсирующие болью ребра. – Мы не станем рисковать потерей «Нормандии» - окажись она в радиусе действия их орудий, ее уничтожат, а ведь мы даже не знаем, увенчается ли этот план успехом.
- Возможно, луч способен переносить такие небольшие объекты, как челнок, - задумчиво произнес Хаккет, - но адмирал Доусон прав – мы не можем рисковать «Нормандией».
- Еще как можем! – встрял Джокер, который, очевидно, слушал весь этот разговор с самого начала. – Если Шепард там, то мы направляемся прямиком к ней.
- Это не спасательная операция, - возразил Доусон, - коммандер, скорее всего, погибла с остальными бойцами Молота, а нам еще предстоит каким-то образом выиграть войну, так что если мы могли бы…