Я восприняла не более половины того, что он сказал.
- Я жива, - хрипло повторила я, просто чтобы убедить себя.
- Да, - кивнул Андерсон. – Ты едва не погибла, но благодаря твоим имплантатам и чертовскому везению, теперь все позади. Правда, они не сумели спасти твою ладонь.
Какого черта?
Правой рукой я откинула одеяло, которое прикрывало левую, и обнаружила, что левой ладони нет. Мне вдруг показалось, что я смотрю со стороны на чье-то чужое тело, потому что эта забинтованная культя не может быть моим предплечьем. Вот почему я не чувствовала пальцев – дело вовсе не в анестезии. Теперь я походила на куклу, которую не доделал мастер. Я вспомнила боль, пронзающую тело, кровь, текущую из раны на запястье, обгоревшую кожу и как пыталась достать из своей же…
Я открыла глаза, осознав, что не помню, как закрыла их. По крайней мере, это была левая рука. По крайней мере, я все еще могу стрелять. По крайней мере, исковеркана была искусственно созданная конечность, не моя собственная плоть.
- Скоро ты получишь протез, - мягко сообщил Андерсон, - и при удачном стечении обстоятельств всего за несколько недель станешь как новенькая.
Как новенькая. Подобная перспектива не укладывалась у меня в голове. Когда я пыталась вспомнить свою жизнь, предшествующую недавнему пробуждению, у меня складывалось ощущение, что я смотрю видеозаписи чужими глазами. Происходящее казалось каким-то образом неправильным. Я надеялась, что дело лишь в лекарствах, но инстинкты убеждали меня в обратном.
- Я… - Как облечь ураган, бушующий у меня в голове, в слова? Как объяснить бывшему командующему офицеру, насколько я выбита из колеи? – Я не…
Я ничего не помнила. В памяти сохранились лишь обрывки воспоминаний, походящие на кошмарный сон, и я до сих пор ожидала, что вот-вот проснусь и снова окажусь на войне, в самой гуще битвы. Отчасти я надеялась, что так и произойдет, потому что в таком случае хотя бы буду знать, что делать.
Теплая рука сжала мои пальцы, и я осознала, что дрожу. Я глубоко вдохнула через нос и выдохнула через рот, надеясь успокоиться, но в результате у меня только закружилась голова.
- Расскажите мне, что случилось, - попросила я наконец, решив, что не стану высказываться до тех пор, пока не разберусь, что к чему.
- Мы составили временную диаграмму, основываясь на данных, полученных по системам связи, в привязке к моменту крушения Цитадели, но… нам до сих пор многое неизвестно. Мы надеялись, ты восполнишь эти пробелы, когда очнешься. Ты помнишь наступление на Земле?
Я помнила темное ночное небо, силуэты разрушенных домов. Я помнила, как произносила какую-то вдохновляющую речь о том, что наши действия в течение последующих нескольких часов отзовутся эхом по всей галактике. Я помнила, как в последний раз проверила оружие перед тем, как мы выступили. Я кивнула, и Андерсон продолжил:
- А ты помнишь, как достигла луча? Атаку Предвестника?
Я вернулась мыслями к этому лучу, который находился одновременно так близко и так далеко. Воспоминания возвращались вспышками. Перед нами лежал свободный от вражеских сил путь, но за считанные секунды отовсюду слетелись Жнецы, и ситуация кардинально изменилась. Я сразу же осознала, что наша попытка не увенчается успехом – нам никогда не добраться до цели – но не желала верить в это. Я знала, что другого шанса не представится. Я хотела убедить себя, что если мы как следует постараемся, то преуспеем, если мне удастся сосредоточиться на луче и выкинуть из головы все остальное… Но потом… потом мы попали под удар, и, обернувшись, я увидела свой взвод на земле. Я не могла продолжать бежать, потому что в таком случае они постараются последовать за мной, но это уже не в их силах. Я запросила эвакуацию.
Я смотрела Кайдену в глаза, словно собиралась улететь вместе с ним, хотя и прекрасно знала – ничто не заставит меня покинуть поле боя.
«Нет, я останусь здесь без тебя».
По крайней мере, я спасла его. Это важно. Уверенность в его безопасности позволила мне, не задумываясь, броситься в разверзшуюся пасть ада тогда и помогла остаться спокойной сейчас.
- Я помню, - сказала я наконец, возвращаясь в настоящее, - что запросила эвакуацию для остальных, а затем… я добралась до луча. Предвестник едва не попал в меня – в результате его атаки ребята слева просто испарились, но меня лишь едва задело. Броню разворотило. Это я помню. Помню, как меня отбросило назад и…
Я опустила взгляд к обрубку руки – штуке, которую мой разум отказывался признавать частью своего тела. Мне казалось, что несуществующие больше пальцы сжались в кулак. Я снова почувствовала жар вспышки, сорвавший защитные пластины, будто они были изготовлены из дешевой пластмассы, вместе с плотью. Я помнила, как попыталась закричать, но едва не обожгла легкие раскаленным воздухом. Левая нога до сих пор была в гипсе – это я тоже помнила – оставив попытки идти, я просто сплюнула кровь и поползла.
Я помнила, как блестел металл в запястье, когда я сидела, давясь слезами, в луже собственной крови…
- Я поднялась, - продолжила я, только чтобы нарушить гнетущую тишину, - но все вокруг… Наверное, меня контузило, я почти ничего не слышала – все походило на сон. Я попыталась двинуться дальше и… получила пулю в бок. Я сразу же выстрелила в ответ, но…
Я коснулась здоровой рукой бока и ощутила знакомую боль заживающего огнестрельного ранения. Мало-помалу прошлое возвращалось ко мне.
- Я истекала кровью, все болело, но я добралась до луча, а затем…
Черная стена. Я попыталась прорваться сквозь нее и вдруг ощутила приступ тошноты. Я резко подалась вперед, живот свело судорогой, но желудок был пуст. Слепая паника поднялась в душе, и я ухватилась за поручень кровати, словно опасаясь, что в любой момент меня унесет прочь.
- Нам необязательно делать это сейчас, Шепард, - мягко произнес Андерсон. Я с самого начала знала, что он находится тут не только по личным причинам – скорее всего, его послали выкачать из меня информацию, раз уж пока я не могла сама предстать перед командованием с отчетом. Однако я не возражала против такой его роли. Подобная процедура была мне хорошо знакома, и я предпочитала разделаться с этим сейчас, нежели остаться наедине с собственными мыслями.
- Нет, я… мне нужно восстановить ход событий для себя, я просто…
Я откинулась назад на подушки и закрыла глаза, стараясь разобраться в мелькавших в голове картинках. Я помнила странное ощущение, будто мои мысли отодвинули в сторону, и что-то внедрилось внутрь. В глазах все померкло, знакомое жужжание наполнило уши, звуча все громче и громче, и вдруг я оказалась в том странном месте, совершенно не похожем на привычную мне Цитадель и все же являвшуюся ею. Там был Андерсон и Призрак, и я видела смерть обоих, но как, черт побери, они могли…
- Я попала под их влияние, - сказала я тихо, осознав причину – мой маленький секрет, который я пыталась забыть. Звон в ушах утих, вновь превратившись в писк аппаратуры. – Жнецы. Я так много времени провела рядом с ними и их артефактами. Я ощущала их воздействие в течение недель, предшествовавших возвращению на Землю. Я чувствовала себя… уязвимой, постоянно слышала какие-то звуки. Оказавшись на Цитадели, я была так слаба, что они с легкостью забрались мне в голову.
Андерсон задумчиво поджал губы.
- Тебя одурманили?
- Не знаю, - пробормотала я в ответ, - я не… не думаю, что со мной произошло именно это. Все было иначе, чем с другими. С ними это происходило постепенно, со мной же – почти мгновенно. Одним натиском. Словно… что бы они ни делали, им не удавалось изменить мой разум, так что они изменили окружение – они подсунули мне лживую картинку, чтобы заставить меня сделать то, что им было нужно. – В памяти всплыл резкий статический звук, и я поморщилась. – Я открыла лепестки Цитадели. Не знаю, как. Вы были там, и Призрак тоже. Все происходящее не имело смысла, и я думала только о том, что мне надо открыть станцию, а затем… черт.
Я потерла висок – голова начинала болеть от попыток вытащить на свет то, что оказалось так глубоко погребено.
- Что еще ты помнишь? – спросил Андерсон, заставляя меня собраться с мыслями. – Неважно, как глупо это прозвучит, просто скажи.