************
Кайден
Очередной вдох вдруг наполнил меня холодным воздухом, обостряя чувства, но попытки сконцентрироваться на чем-то напоминали старания разогнать чернильную темноту факелом.
Я все еще сплю? Казалось, я видел сотни снов, но при том, что каждый из них был глубоким и достаточно реальным, они все оставались странно… пустыми, бессмысленными. Я не мог вспомнить ни одного из них. На самом деле, я не мог вспомнить ничего.
Я обратил все свое внимание на ощущение воздуха, проникающего в мои легкие. Я практически слышал этот процесс, а на фоне было еще что-то – какой-то более резкий и регулярный звук, словно тиканье часов.
Я вдруг осознал, что не сплю. Я не спал, и сны утекали из моего разума, как песок сквозь пальцы. Попытки отыскать в памяти ответы на вопросы о том, где я находился, что делал, не увенчались успехом. Черт, было бы неплохо хотя бы вспомнить свое имя.
Собравшись с силами, я разомкнул веки, тяжелые от долгого сна, и резкий серый свет раннего утра пронзил бесконечную мглу. Перед глазами все плыло, но я понял, что нахожусь в постели, и… может быть, дело в каких-то лекарствах, но я чувствовал себя в безопасности. Я снова глубоко вдохнул и вдруг уловил знакомый запах, который порой ощущал во сне – намек на что-то очень важное, что-то, что я никак не мог осознать. Легкая смесь ванили, и пряностей, и аниса, заставлявшая верить, что все в порядке.
Только сейчас я почувствовал что-то теплое и плотное, прижимавшееся ко мне.
Скосив глаза (это движение отозвалось резкой болью), я увидел короткие черные волосы, белый халат и бледную руку, обнимавшую меня. Что-то шевельнулось в груди, какое-то воспоминание, сокрытое густым туманом забытья. Я ничего не помнил об этой женщине, но почему-то вид ее вызывал во мне желание улыбнуться. Мне захотелось обнять ее, прижать как можно крепче к себе и никогда не отпускать, но я не мог: руки не слушались, и все тело отказывалось повиноваться. Почему-то меня это вполне устраивало. Я снова вдохнул запах ее волос, ее кожи, абсолютно не заботясь о том, что не в состоянии был двинуться, хоть что-то вспомнить, да хотя бы просто думать.
Глаза закрылись сами по себе, туман вновь наполнил голову, но, соскальзывая в небытие, я чувствовал теплое тело незнакомки рядом с собой, и губы наконец изогнулись в улыбке.
************
Меня вырвали из цепких объятий сна вскрик и давление на лицо, руки – я чувствовал руки! – плечи, ладони.
- Ты пошевелился, - донесся до меня хриплый голос – такой громкий и взволнованный, - я почувствовала, как ты пошевелился. Я знаю, что это правда, я не сошла с ума, ты… ты…
С трудом я скорчил лицо от боли, которую принесло с собой пробуждение, и шум прекратился, давление ослабло – я слышал только звук частого дыхания.
- О, Боже, - всхлипнула женщина, теперь ее голос звучал приглушенно, будто она говорила через стену. – О, Боже, ты… я… о, Боже мой…
Едва только открыв глаза, я тут же вновь зажмурил их – яркий солнечный свет наполнял комнату. Стон вырвался из моего горла.
- Черт, окно, - ее голос звучал практически истерично. – Я просто… э… Я…
Внезапно возникшая тень окутала словно прохладным одеялом, и, снова открыв глаза, я увидел, что жалюзи прикрывают окно, а рядом с ним стояла женщина из… из моего сна? Того, что я видел прошлой ночью. Все было так…
Незнакомка прижала ладони ко рту, в ее глазах стояли слезы.
- О, Боже, - опять всхлипнула она, и я… никогда в жизни я не чувствовал себя настолько сбитым с толку. Мой разум заволакивал густой туман, мешая думать, блокируя воспоминания, и я до сих пор отчасти находился во власти сна, но вид этой женщины, стоящей передо мной, заставил что-то щелкнуть в голове, и пусть я не мог ее вспомнить – даже видел и то с трудом – но знал, что она важна для меня. Более того, внутри зрела уверенность, что она – все для меня. Она наполняла мою душу и разум до краев. Форма ее лица, широко распахнутые глаза, пронзительный взгляд, голос, в котором звучала боль, которую я бы унял, если бы только мог вспомнить, как двигаться, думать и…
- Джена.
Я понятия не имел, откуда взял это имя, как сумел его произнести, но тем не менее прохрипел его. И сразу же, будто сорвав плотину, воспоминания хлынули в мое сознание: наша первая встреча, первый раз, когда я почувствовал ее запах, наш первый поцелуй и тысячи, что последовали за ним, как я спасал ей жизнь, как она спасала жизнь мне – судьбе наперекор, мы сражались друг за друга, за шанс быть вместе; первый раз, когда я сказал ей, что люблю ее, что никогда не отпущу.
Услыхав свое имя, она издала сдавленный, задыхающийся звук и бросилась ко мне на кровать, заключила в ладони мое лицо и принялась целовать мои глаза, губы, и ее горячие слезы возвращали жизнь моей сухой коже. Я повторил это волшебное слово, ставшее моим якорем в реальном мире, и секунда за секундой новые воспоминания возвращались ко мне, соединяя островки памяти из прошлой жизни с тем, что происходило сейчас. Ощущение ее кожи, касающейся моей щеки, было невероятно живым.
- Ты помнишь? – спросила она, ее лицо в каких-то сантиметрах от моего озарено надеждой и страхом, переплетенными друг с другом. – Ты помнишь меня? Нас?
Я смотрел в ее янтарные глаза в окружении густых влажных ресниц, на ее раскрасневшиеся щеки, яркие шрамы и спрашивал себя: как, черт возьми, я мог когда-либо забыть? Мне хотелось сказать ей об этом, но губы едва шевелились. В итоге я лишь что-то промычал в ответ и слегка кивнул головой на одеревенелой шее, но и это зажгло на ее лице улыбку, подобную солнцу, проглянувшему через грозовую тучу. Она хохотнула, и мне показалось, что этот звук так долго был заперт внутри.
- Ты… помнишь еще что-нибудь? Как попал сюда? – спросила она, все еще нервно, будто старалась сохранять видимость спокойствия, тогда как мысли неслись вскачь. Я с трудом отрицательно качнул головой, и она продолжила: - Война окончилась. Мы победили. Ты в больнице.
Война? Мысль об этом казалась знакомой, привычной, словно была связана с чем-то реальным, важным, но я не мог думать об этом.
Я в больнице – это объясняло писк приборов на заднем плане. Это также объясняло уродливое постельное белье, белый халат Джены и тот факт, что я до сих пор не мог пошевелиться.
- Ммм… - пробормотал я еле шевелящимися губами, - я… порядке?
В ее глазах искрился смех, хоть лицо и было печальным, и она кивнула, выглядя так, словно едва держала себя в руках.
- Да, - ответила она натянуто, - да, я полагаю, что в порядке. Думаю, с тобой все будет хорошо.
Мне хотелось задать ей столько вопросов: что, черт возьми, случилось? почему я не могу пошевелиться? как я попал сюда? Но затем я заметил выражение ее лица – она смотрела на меня так, будто боялась, что разожми она пальцы, и я исчезну, и вдруг куда более важный вопрос возник в голове.
- А ты… в порядке? – с трудом произнес я, чувствуя, как силы наполняют мое тело, но до сих пор ощущая себя истощенным. Мои слова, казалось, вернули ее в реальность, и она провела ладонями по своему лицу, одновременно кивнув, а затем сделала глубокий вдох и сосредоточилась на мне, как будто стараясь совладать с эмоциями. Она опять мне улыбнулась, и мне так захотелось улыбнуться в ответ.
- Да, - снова ответила она, и я поверил ей. Ее улыбка говорила мне, что все остальное неважно – ничто не имело значения, кроме того, что она была рядом, она была жива, я был жив, и вскоре все наладится само собой – я знал это наверняка.
Джена прочистила горло, сжала мою руку и села на кровать рядом со мной.
- Теперь мне гораздо лучше.
========== Загробная жизнь ==========
Шепард
Мне довелось повидать множество удивительных вещей, но вид из занимавшего всю стену окна передо мной до сих пор завораживал. У меня просто не было шанса вдоволь насмотреться: жизнь здесь всегда била ключом. То, что я видела сейчас, так сильно отличалось от того, на что я смотрела в детстве через пыльное окно нашей крохотной квартирки, расположенной на одном из последних этажей здания. Мы жили в грязном и опасном квартале, и все мои развлечения сводились к наблюдению за компаниями наркоманов и пытающимися изловить их полицейскими.