- Робот? - Что-то шевельнулось в памяти. Чаквас достала какую-то скобу и принялась прилаживать ее к моему забинтованному плечу. – Кажется, я помню робота. Но… как нам удалось выбраться? Нас практически окружили.
- Не скажу, что было легко. Эш сумела донести тебя до переходного шлюза, а вскоре после этого нас подобрала «Нормандия». Как бы то ни было, мы добились своего, коммандер – Тали работает над раскодированием полученной информации.
- Не стоит скромничать, Кейден, - вновь вступила в разговор Чаквас, и я заметила, как лейтенант открыл рот, собираясь возразить. – Из-за ваших фокусов чуть не сгорел ваш имплантат. Хорошо, что мы направляемся на Цитадель – там есть, кому подлатать вас. В противном случае, полагаю, вы надолго бы выбыли из строя. – С блестящими глазами она повернулась ко мне. – Я слышала, это было весьма впечатляюще, коммандер. Молодой лейтенант почти наверняка спас вам жизнь.
- Со мной была Уильямс, - быстро произнес он, словно ему отчаянно не хотелось признавать свои заслуги.
- Именно Уильямс и рассказала мне о вашем эффектном проявлении героизма, - сказала Чаквас тоном, говорящим, что она уже составила свое мнение и менять его не собирается. – Она утверждала, что если бы не ваша биотика, вы все были бы мертвы.
Я снова повернулась к Аленко – он выглядел так, словно хотел возразить ей, но передумал. Закрыв рот, он слабо улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки. Смущен, но искренен. Кейден не имел привычки прибегать к ложной скромности.
Я пожалела, что не увидела того, что он сделал. Я обожала его биотику, то, как он мог изогнуть мир одним лишь усилием воли. Мне обязательно нужно будет расспросить Уильямс. Он спас мне жизнь, в то время как мог погибнуть сам. Пожалуй, теперь мы были в расчете за Иден Прайм. Черт, я даже осталась должна.
Вероятно, болеутоляющее сделало меня сентиментальной.
Он все еще с беспокойством хмурился. У Кейдена на самом деле были красивые глаза – цвета выдержанного виски, яркие и выразительные. Я знала, что парю в облаках под влиянием лекарств, но это мало меня заботило. На самом деле мне нравилось для разнообразия почудить, а о том, как это глупо, я могу подумать позже.
- Как ощущения, коммандер? – поинтересовалась доктор, закончив свои манипуляции со скобой и моим плечом. Я попробовала согнуть руку и почувствовала тупую боль, однако сустав оказался надежно зафиксирован, а предплечье помещалось в перевязь.
- Нормально. Каковы повреждения?
- Ничего такого, что бы ни зажило быстро, к счастью. Похоже, у вас выдающийся талант к выживанию. Раны по большей части поверхностные, однако если бы ваши товарищи не использовали остатки системы доставки медигеля вашей брони, вероятно, все закончилось бы гораздо хуже – вы вполне могли потерять слишком много крови. Легкое оказалось почти пробито, но вас доставили на корабль достаточно быстро, чтобы избежать тяжелых последствий. Мышцы местами порваны, я наложила на проблемные места первоклассный медигель, так что все должно зажить самым лучшим образом. Любому другому пациенту я бы прописала как минимум две недели постельного режима, но сомневаюсь, что вы воспользуетесь этим советом.
- Вы абсолютно правы.
- Тогда просто будьте благоразумны, коммандер. Да, ваши раны заживают быстро, но все равно воздержитесь от участия в операциях как можно дольше, давайте больше отдыха руке – никакого бокса с кроганом, и все будет в порядке.
- Обещаю вести себя хорошо, - ответила я. – В любом случае с этой перевязью стрелять я не смогу.
- Не снимайте ее по крайней мере неделю. Что же касается вашего лица, то я сделала все, что смогла, и если вы будете держать рану в чистоте, то шрам не должен быть сильно заметным. Сами посмотрите, - с этими словами Чаквас передала мне зеркало.
Я совсем забыла о своем лице. Не поэтому ли Кейден смотрел на меня так странно – словно я лежала на смертном одре? Не то чтобы я раньше не имела шрамов. Взяв зеркало в здоровую руку, я заглянула в него.
Ничего страшного – порез длиной в несколько сантиметров, огибающий левую глазницу. Рана хорошо сошлась, а ее края удерживались вместе маленькими белыми полосочками.
- Мне нравится, - заявила я, вполне допуская, что когда в голове прояснится, мое мнение может измениться, однако сейчас меня это не волновало. Новое дополнение к узору шрамов и татуировок, покрывавших мое тело – часть истории моей жизни.
- Мне тоже – подходит к другой стороне, - нервно рассмеявшись, произнес Кейден.
Что он сказал на самом деле, было: «Я достаточно смотрел на твое лицо, чтобы запомнить расположение всех шрамов», и, очевидно, он тоже понял это, потому что поспешил добавить «коммандер», стараясь восполнить недостаток официальности в своем замечании. Я не знала, почему внутри у меня все стянулось в тугой узел, и решила и это свалить на сотрясение.
Я снова заглянула в зеркало, надеясь увидеть, что он имел в виду. Самый большой шрам вертикально пересекал мои губы с правой стороны рта, еще один находился на правой щеке и пара рассекала правую же бровь. Да, лейтенант определенно был прав: новый шрам словно восстановил равновесие. Я издала звук, выражающий интерес и согласие, и Чаквас нахмурилась.
- Если бы я знала, что вы посчитаете его украшением, Шепард, то не стала бы прилагать столько усилий, чтобы уменьшить последствия.
Я решила, что мне нравится ее голос – только англичанка могла говорить с подобным сарказмом.
- Полежите еще несколько минут, пусть туман в голове рассеется, а потом можете идти, - продолжила доктор, - а я, наконец, уделю внимание лейтенанту, пока он не простудился.
Только сейчас мне пришло в голову, что присутствие здесь голого по пояс Кейдена было вызвано не попыткой отвлечь меня, а тем, что он, вероятно, тоже получил ранение, пока совершал этот свой героический поступок. Проследив за движением Чаквас, я заметила свежезашитую рану на предплечье лейтенанта – как раз рядом с внушительным бицепсом.
- Всего лишь пулевое ранение, - объяснил Кейден. – Ничего страшного, заживет быстро.
- Заживет, - согласилась доктор, но в ее голосе прозвучали стальные нотки, - однако состояние раны ухудшилось из-за того, что вы несли Шепард. Уверена, Уильямс бы с этим прекрасно справилась.
- Ты схватил пулю, пока нес меня? – удивленно переспросил я, не зная, как реагировать. Конечно, солдаты не оставляют товарищей, но… его поступок казался в чем-то отличным.
- Думаю, это случилось вскоре после того, как ты была ранена – некоторое время я находился вне укрытия. А позже нес тебя от переходного шлюза к «Мако». Понял, что ранен, лишь вернувшись на «Нормандию». Наверное, адреналин, - смущенно пояснил Аленко. Это было… мило.
Скептично глянув на него, Чаквас произнесла:
- Что меня сейчас волнует, так это ваша биотика, но на Цитадели вы сможете получить более квалифицированную консультацию.
- Там есть доктора для биотиков? – спросила я, сев и свесив ноги с кровати. Так как я все еще была подсоединена к капельнице, то далеко уйти мне бы не удалось, но я ненавидела больницы, а также терпеть не могла валяться в постели без дела.
- Да, - ответил Кейден, - но мне не нужно…
- Глупости, мы сделаем там остановку при первой же возможности. Мне все равно потребуется новая броня, раз уж старая пришла в негодность.
Судя по ответной улыбке я делала доброе дело, а не просто пользовалась своей властью. Не могла же я допустить, чтобы его коротнуло, особенно после того, что он совершил. Мне лишь в общих чертах было известно, как функционировали человеческие биотики, но беспокойство Чаквас говорило само за себя.
Доктор проверила повязку, которую наложила на рану Кейдена, и, очевидно, довольная результатом, сообщила ему, что он может идти. Когда лейтенант стал натягивать футболку через голову, я не смогла удержаться и на мгновение опустила глаза к его мускулистому животу. Не то чтобы приятная внешность Кейдена осталась мною незамеченной при нашей первой встрече, но здесь, сейчас игнорировать это влечение было трудно. Еще труднее оказалось говорить, как подобает коммандеру, видя перед собой такое.
Вернувшись ко мне, Чаквас отсоединила капельницу и снова повторила свои рекомендации касательно того, что я должна обеспечивать покой плечу, а не просто делать вид, что следую ее указаниям. С этим доктор скрылась в подсобном помещении, а мы с Кейденом остались наедине, глядя друг на друга и не произнося ни слова.