Лилит беспомощно подняла руки, словно заверяя меня, что попала сюда благодаря неподвластным ей событиям и теперь не знает, что делать.
- Как она выглядела?
Какого черта я задал этот вопрос? Разумеется, это была Шепард – я и так знал это. Но мне необходимо было удостовериться, что она вернулась живой, что я могу перестать бояться за ее жизнь. Перестать бояться, что она не вернется. Как в прошлый раз.
- Она была… Не знаю, прекрасной, но… пугающей, - принялась рассказывать Лилит, вычерчивая в воздухе узоры пальцами здоровой руки. – Ее лицо покрывали шрамы, похожие на трещины на скорлупе. Кажется, у нее темные волосы, может, даже черные. А глаза… красивые глаза такого… янтарного цвета. – Лилит вдруг подняла на меня взгляд и добавила: - Как твои, только светлее. Это я помню. Я помню, как смотрела ей в глаза и думала, что теперь, когда она рядом, все будет хорошо. Ты знаешь ее?
Когда-то я знал ее саму и ее тело так же хорошо, как себя. По крайней мере, полагал, что знал. Я всегда восхищался ее глазами, тем золотым пламенем, что вспыхивало в них в разгар битвы.
Несколько мгновений спустя я кивнул.
- Да. Я служил с ней, когда еще носил звание лейтенанта. Это была коммандер Шепард – первый Спектр человечества.
Пораженно приоткрыв рот, Лилит опустила взгляд на свои руки, оглядев повязку на предплечье, которое только своевременное применение медигеля спасло от ампутации.
- Боже мой, - пробормотала она, - я… я и понятия не имела. Герой Элизиума… Я думала, ее уже давно нет в живых. Я слышала, она погибла при исполнении. Мама упоминала, что они устроили небольшую службу в годовщину Блица, потому что тогда она спасла нас всех, а теперь… - Лилит снова посмотрела на меня печально, смиренно. – Ты сказал… на Горизонте ты сказал, что кто-то видел одного из твоих старых друзей – кого-то, кого ты считал погибшим. Вот кого ты имел в виду? Это она занимала все твои мысли?
Занимала? До сих пор она – все, о чем я только могу думать. Она навсегда останется самым главным в моей жизни.
- Да… Да, это была она, - ответил я безэмоциональным голосом, стараясь не выдать своих чувств. Однако Лилит была слишком умна, возможно, она уже все поняла. – К сожалению, вся остальная информация о ней засекречена, но… но тогда эти новости застали меня врасплох. Мне до сих пор сложно поверить в то, что она жива.
Лилит посмотрела на свою забинтованную руку, лежащую поверх одеяла, и спросила:
- Как думаешь, ты встретишься с ней снова?
- Я на это надеюсь, - ответил я. – Скоро.
- Если увидишь ее, передай… передай ей мою благодарность. Корабль был окрашен в цвета «Цербера», и она сказала, что не служит Альянсу, поэтому я понятия не имела, чем она занимается, каковы ее цели – я не знала ничего, но… мне все равно. Если бы не она, я погибла бы. Остальные тоже. Она должна… понять, как много это значит для меня, для всех нас. Просто… пожалуйста, передай ей, что я говорю «спасибо» от всего сердца.
Мне так хотелось поподробнее расспросить Лилит, выведать у нее все, что только можно, о «Нормандии-СР2», связи Шепард с «Цербером» и о том, что же все-таки произошло во время этой миссии, но разговор о том, через что пришлось пройти ей самой, уже являлся достаточно тяжелой темой. В некотором роде она все еще была мне небезразлична, и я не мог так поступить с ней.
- Я передам, - произнес я.
Медленно кивнув, Лилит снова переключила внимание на свои руки, нервно теребящие одеяло.
- Я эээ… - начала она, а затем, сглотнув, продолжила: - Я отправлюсь на Элизиум на некоторое время. Побуду с родителями. Я знаю, что кое-кто собирается вернуться на Горизонт и попытаться восстановить колонию, но я… - она закрыла глаза и тяжело вздохнула, - я не могу.
- Это хорошая идея, - согласился я, прекрасно понимая, что в этом случае, скорее всего, больше никогда ее не увижу. Однако мы оба знали, что это, вероятно, к лучшему. – Тебе следует немного отдохнуть где-нибудь в тихом уголке. Во всяком случае, ты знаешь, что коллекционеры уничтожены. Теперь тебе ничего не угрожает.
По словам Лилит, прошла целая неделя - целая неделя - с того момента, как они взорвали базу коллекционеров, и Шепард до сих пор не дала о себе знать, не прислала даже пары строчек о том, что миссия завершена, и она жива. Разумеется, главной новостью для меня была последняя, но все же то, что она не сообщила мне об этом напрямую, казалось странным. И теперь она со своей разношерстной командой путешествовала по галактике, пока я заполнял отчеты для командования Альянса. Непривычное чувство – будто меня не пригласили на вечеринку, о которой я все-таки узнал позже от кого-то из гостей.
Возможно, она просто хорошо запомнила мои слова – она не могла пригласить меня, не могла даже сообщить о себе, потому что я не в состоянии был помочь ей, пока она работала с «Цербером». Я рисковал, даже просто разговаривая с ней. Однако, согласно всем отчетам, «Нормандия» пристыковалась к этой станции в качестве независимого судна. Что это означало?
В своем последнем сообщении я сказал Шепард, что позже, когда она покончит со своей миссией и – я надеялся – с «Цербером», мы сможем спокойно сесть, она получит возможность объяснить мне все, а я буду молча слушать. Но «позже» было сейчас. Пришло время разыскать ее и покончить с этой проблемой раз и навсегда. К счастью, она сумела завершить дело таким образом, что сохранить лицо Альянс сумеет, лишь приняв ее обратно с распростертыми объятиями и поздравив с успешным внедрением и саботажем такой террористической организации, как «Цербер». Они объяснили ее возвращение из мертвых тем, что она была ранена в какой-то отдаленной колонии, где и пребывала без связи на протяжении двух лет, и люди поверили в эту историю. Совет не хотел иметь с ней ничего общего, поэтому Альянс запросто мог извлечь выгоду из сложившейся ситуации, объявив ее действия работой под прикрытием и отметив, что не мог открыто поддерживать ее, так как дело происходило в системах Терминус, и подобное вмешательство привело бы к войне. Если она действительно порвала с «Цербером», то сейчас имела возможность рассказать во всеуслышание, как она разом остановила атаки коллекционеров, втерлась в доверие «Цербера» и похитила их научные разработки, а Альянс в таком случае просто заявит, что все это было запланировано с самого начала.
Это была хорошая идея, и Альянс вернет толику ее доверия после того, как облил грязью ее имя. Однако сама она не пойдет навстречу – она слишком горда, а потому нуждается в убеждении, и с этим я вполне способен был справиться. Я мог бы стать ее мостом, ведущим назад в Альянс, мог бы все уладить и помочь ей вновь оказаться на правильной стороне.
Рано или поздно Жнецы нападут на нас, и я знал, что она тоже не забывает об этом. Мы оба видели Властелина, оба слышали слова Стража. Жнецы приближались, и наш единственный шанс на выживание заключался в объединении. Само существование Земли зависело от того, вернется ли Шепард в Альянс. Они нуждались в ней.
К тому же – и я не мог больше лгать самому себе – я хотел, чтобы она вернулась в мою жизнь. Я понятия не имел, как претворить это в реальность да и хочет ли этого она, однако знал, что без нее не чувствовал себя цельной личностью. По крайней мере, я должен попытаться.
С твердым намерением поступить именно так, я закончил свои дела на станции и направился обратно на Цитадель, собираясь сделать доклад касательно того, что мне удалось обнаружить.
А спустя два дня галактику потрясло известие: погасла звезда Бахак в туманности Змея. Ни одно средство связи во всей системе не отзывалось; то же самое произошло и с ретранслятором. Сразу же за этим батарианский лидер выступил на всех межгалактических новостных каналах, требуя возмездия за смерть трехсот тысяч жизней и обвиняя в случившемся коммандера Альянса Джену Шепард. Как и многие другие, я предположил, что за этими словами не стоит ничего – со времен Элизиума (и еще сильнее после спасения Терра Новы) Шепард славилась своей нелюбовью к батарианцам.
Но затем командование Альянса подтвердило: Шепард взяла всю ответственность за катастрофу на себя, заявив, что действовала в одиночку, что экипаж «Нормандии» не имеет к этому никакого отношения и вся их работа сводилась к тому, чтобы забрать ее в условленном месте. Она направила астероид в ретранслятор.