Простите, гостью. Ради моей безопасности, разумеется. Батарианцы жаждали моей крови, и мне не следовало светиться ради собственной безопасности, как будто я сама не в состоянии была позаботиться о себе. Все шло наперекосяк. Пока я шагала не в ногу с остальными, Альянс обходился со мной так, будто я сделала что-то неправильно, словно была для них обузой, зато теперь, решив наложить на меня свои руки, они вновь называли меня одной из них.
Я думала о том, чтобы не возвращаться, о том, чтобы остаться самой по себе и отказаться приносить извинения за то, что отсрочила полное уничтожение нашей галактики. Пытаясь принять решение, я прибегла к помощи медитации, а когда закончила, то поняла, что, как и в случае с астероидом, у меня просто не было выбора. Я надеялась, что смогу убедить их так же, как убедила Хаккета. Но на данный момент я не добилась ничего.
Прошло почти четыре недели, и я была уверена, что мои мышцы начинают атрофироваться. Меня больше не пускали в спортзал с того раза, когда я отказалась покинуть его по требованию моего тюремного смотрителя – прошу прощения, охранника. Вероятно, мне также не стоило заваливать его на пол, вывихнув ему при этом плечо, когда он попытался заставить меня это сделать силой, однако ему следовало трижды подумать, прежде чем выводить из себя агента N7.
Андерсон застрял на Цитадели, воюя с Удиной. Он обещал, что появится, как только ему представится такая возможность, но это было месяц назад – еще до того, как я прибыла на Землю. С тех пор я не получала от него известий – они не позволяли мне ни с кем связываться.
Я сходила с ума. Мне бы не составило никакого труда выбраться отсюда и сбежать с планеты, но я была слишком упряма и полна решимости остаться и заставить их выслушать меня. Кроме того, «Нормандия» теперь принадлежала Альянсу. Скоропалительное решение, в мудрости которого я до сих пор сомневалась. Я полагала, что это будет своеобразным жестом доброй воли, что таким образом я дам им знать, что никогда не работала на «Цербер», являясь, по сути, агентом под прикрытием, и что до сих пор была на их стороне. Только в этом случае мы имели шансы на победу. Но их это не волновало – они с радостью вцепились в корабль, а меня заперли в клетку.
Мне хотелось кричать. Хотелось шипеть и царапаться, бросаться на стены.
Остальные исчезли после того, как я сообщила им, что мне придется вернуться на Землю. Все члены моей команды ушли, искренне попрощавшись и пообещав, что когда придет время, они будут готовы. Наверное, это все, на что я могла рассчитывать. Они все находились на свободе, занимаясь своими делами и, я надеялась, добивались успехов, в то время как я сидела здесь, одинокая, отрезанная от всего света. Бесполезная.
Сначала я проводила дни, яростно расхаживая взад-вперед по своей комнате и превращая жизни несчастных солдат, приставленных ко мне, в ад.
Затем я стала читать все, что только могла найти – старые отчеты, книги о протеанах, легенды о Жнецах, мои собственные записи о Страже и Властелине. Я пыталась хоть как-то подготовить себя к пришествию Жнецов.
Когда же чтение надоедало, я начинала писать. Я решила воспользоваться свободным временем и напомнить себе о том, что считала по-настоящему важным. Я размышляла над тем, кем являлась и кем хотела стать. Я вспоминала Сарена, кем был он, и что с ним произошло.
Я думала о Жнецах, о том, что узнала от них, о том, чего будет стоить не просто выжить, а победить. Я воскрешала в памяти слова Стража о том, что нужно искоренять одурманивание. Жнецы уничтожат нас изнутри, если мы не окажемся достаточно сильными. Я не могла позволить этому случиться – я должна стать оплотом силы.
В результате подобных размышлений я составила список приоритетов – вещей и идей, за которые буду держаться, если почувствую, что контроль ускользает из моих рук. Список состоял из трех пунктов. Я записала их, запомнила и порой, проснувшись среди ночи, шепотом повторяла вслух. С таким оружием я не могу проиграть.
Первый пункт гласил: «Держись за своих друзей». Я знала, что с поддержкой моей команды способна на что угодно. Они доверяли мне свои жизни, а в ходе штурма базы коллекционеров мне пришлось доверить им свою. Если единственным шансом на победу являлся межгалактический союз, то по крайней мере «Нормандия» способна была подать хороший пример.
Да, я собиралась выкрасть ее обратно. Этот корабль, черт побери, принадлежал мне, и меня не волновал его текущий статус, пока он находился на Земле. Прежде, чем я покинула судно, СУЗИ сказала: «Предоставь это мне». Я могла только довериться ей.
Вторым пунктом было «Помни о своей человечности». Призрак нарушил это правило давным-давно, но я не собиралась следовать его примеру. Моя человечность являлась моим кодексом, и только благодаря ей я знала, что поступаю правильно. Этот свод содержал много правил, главным из которых было «не убивать гражданских». Я уже нарушила его триста тысяч раз, но не собиралась делать из этого привычку. Порой цена оказывается слишком высокой.
Существовал еще один аспект этого пункта, который возвращал меня к моей последней беседе с Лиарой, когда я объясняла ей, за что борюсь. Для меня быть человеком означало верить, что всё то, что делало нас несовершенными, помогало достичь совершенства. То, что другие расы считали нашими слабостями: нашу безрассудную горячность, наши короткие жизни, яростную и гордую индивидуальность – именно за это я почитала десять пальцев на руке, волосы на голове и тонкую, мягкую кожу за счастье. Цели для эволюции и жизни не существовало – это просто случилось, и единственной нашей обязанностью было прожить отведенный нам срок как можно лучше, суметь отыскать в бушующем вокруг нас шторме драгоценные мгновения счастья и покоя – чего-то, что мы и не мечтали получить.
Жнецы полагали, что это ничего не стоит, и за это я ненавидела их. Они не понимали того, о чем взялись судить, потому что неспособны были чувствовать. И что бы они ни думали, они не являлись богами. И их можно было убить. Я уже уничтожила одного и покончу с остальными точно так же. Я найду способ.
И эти мысли подводили меня к последней записи – третьему приоритету, следовавшему за первыми двумя.
«Убивай Жнецов». Здесь не было места компромиссам. Сарен был одержим идеей эволюции органической жизни, он хотел присоединиться к ним, и они просто превратили его в свою игрушку. Призрак хотел изучать их, хотел присвоить их невероятную мощь, подчинить себе существ, которых он не в состоянии был даже постичь. Я не повторю его ошибки. Я убийца, лучшая в своем роде, и я убью их безо всяких раздумий. Моя рука не дрогнет до тех пор, пока сердце бьется в груди.
И в то время, как Жнецы приближались, а дни проходили впустую, эти мысли не покидали меня, заставляя оставаться сильной.
Они помогут мне пережить шторм, позволят остаться в живых.
========== Молчание ==========
2186 год. До вторжения Жнецов осталось четыре месяца
Кейден
Я закрыл папку и положил ее на стол, а затем, откинувшись в кресле, тяжело вздохнул и попытался переварить все, что увидел. Я знал, что информация неполна – отчеты с миссий были обрывочными - в лучшем случае краткое изложение – но даже имеющиеся сведения… по меньшей мере поражали. «Цербер» завербовал Шепард, чтобы совершить невозможное, и именно это она и сделала. Со всех уголков галактики она собрала группу разношерстных индивидуумов – лучших из лучших в своем деле, научила их доверять друг другу и превратила свою команду в многорасовую семью. Ради каждого из них она прошла огонь и воду, добившись абсолютной преданности.
Джена умела понравиться. Меня всегда это удивляло, учитывая, насколько невыдержанной и резкой она частенько бывала, но… что-то в ней заставляло вас пытаться стать лучше, стать похожими на нее. Горящий внутри нее огонь манил людей, и они шли за ней куда угодно, помогали в любом ее начинании. В те же редкие мгновения, когда вам доводилось почувствовать тепло ее души, вы считали себя самыми счастливыми на свете.
Я вспомнил, как Джена смотрела на меня на Горизонте, как она поджала губы, осознав, что на этот раз я не последую за ней. Неужели все, случившееся прежде, было игрой? Может быть, та уязвимость, что она показала мне когда-то, являлась всего лишь тщательно продуманным ходом, призванным привлечь меня на ее сторону? Эта возможность казалась мне столь же вероятной, как и все остальные невообразимые вещи, произошедшие в последнее время. Я так давно не видел ее.