Слушаю шелест его дыхания на том конце, вдох-выдох. Кладу голову на подушку и представляю, что я у него на груди и его пальцы играют с моими волосами.
– Эли…
Одно слово. Всего одно слово, пронизанное теплотой.
– Прости меня!
Таким нежным он не был давным-давно.
– Ты не виноват, – говорю я, не зная, извиняется ли он за настоящее или прошлое.
– Я могу помочь?
Подмывает сказать: «Можешь, и еще как. Объясни, почему не захотел спасти наш брак. Почему дал мне уйти». Вместо этого я прошу его поговорить со мной. О чем угодно. Включаю громкую связь и кладу телефон около уха на подушку. Закрываю глаза и слушаю его голос. Вспоминаем, как принесли от заводчика крошечного Бренуэлла. Как его лапы разъезжались на ламинате и он мчался по коридору, как Бэмби на коньках. Удивление у него на морде, когда он первый раз увидел траву. Недоумение у дверей на веранду. Как он тыкал лапой в стеклянную дверь, по наружной стороне которой ползла божья коровка. В конце концов я погружаюсь в дремоту. Последнее, что помню, – Мэтт желает спокойной ночи.
Сон заключает меня в свои объятья, но облегчения не приносит. В кошмарах за мной гонится безликий мужчина, мои ноги увязают в реке чавкающей алой крови. Он меня догоняет…
Задыхаясь, резко просыпаюсь, руки хватаются за горло, чтобы оторвать воображаемые пальцы, которые меня душат. Сжимают, сжимают, сжимают…
Рядом никого.
Щелчком включаю ночник и иду к окну. Тепло ковра под голыми ногами убеждает, что я не сплю. С шумом отдергиваю занавески. Луна приветливо льет в комнату сливочный свет. В тени двигается фигура. Меня парализует страх. Я жду, когда человек обернется. Мое лицо – призрачное пятно в окне. Незнакомец, не поднимая глаз, продолжает путь.
Это не Юэн. Не он.
На углу он медлит, и отзвуки моих кошмаров скользят ледяными пальцами вниз по позвоночнику.
Глава 16
Беспокойная ночка, Эли? Погоди, то ли еще будет, когда ты вернешься домой. Я приготовил тебе сюрприз.
Пятница
Глава 17
Я металась между сном и бодрствованием, кошмары нападали с пугающей регулярностью. Наконец, в шесть утра, я спустилась с Бренуэллом в кухню. Зевая, насыпала в кружку кофе. С журчанием включилась древняя система отопления. Я потягивала живительную влагу и ждала, когда подействует кофеин.
Незаметно вошла Айрис.
Она кажется еще миниатюрнее в халате, который старомодно зовет капотом.
– Ты рано, Эли. Как себя чувствуешь?
– Хорошо, – отвечаю я без запинки, потому что так положено.
Избегаю немыслимого, невообразимого, непроизносимого.
– Поеду домой. – Поднимаюсь со стула, потому что здесь, среди секретов, лжи и уверток прошлого, не найти желанного чувства безопасности. Глупо было вообще на это надеяться.
Еду домой с неприятным, тянущим ощущением внутри. Так бывает в воскресенье вечером при мысли, что завтра опять в школу. Или когда возвращаешься на работу после солнечного летнего отпуска. Беру с заднего сиденья сумку, выпускаю Бренуэлла из заточения в багажнике, и мои страхи материализуются – на пороге пухлый коричневый конверт. Оглядываюсь через плечо. Потом поднимаю конверт.
ЭЛИ
Написано все тем же черным маркером. Теми же печатными буквами.
Захожу в дом и вскрываю пальцем конверт, то и дело приподнимаясь на цыпочки, как боксер, который настраивается перед поединком. Внутри прямоугольная коробочка. Антидепрессанты. Снаружи наклеена неоново-желтая бумажка для заметок.
Если вдруг не можешь жить после того, что сделала. Тик-так, Эли, время почти вышло.
Какое время? Комкаю записку холодными липкими пальцами. Отказываясь верить в происходящее, отчаянно мотаю головой, хотя знаю, что дальше оттягивать невозможно.
Нужно наконец выяснить, что произошло в ту ночь.
Выяснить, что я сделала.
Мистер Хендерсон снимает трубку после первого гудка.
– Вы можете меня загипнотизировать? – бессвязно выпаливаю я, даже не здороваясь.
– Конечно. Когда вам…
– Сегодня, сейчас! – Мой голос срывается.
Почти не колеблясь, он отвечает:
– Приму вас в одиннадцать.
Вываливая в миску Бренуэлла галеты, я звоню Джулс, чтобы отменить наш кофе, и рассказываю про мистера Хендерсона. Она решительно заявляет, что одну меня не пустит. Я ей благодарна. Нервничаю при мысли о том, что´ могу вспомнить, но прятать голову в песок больше нельзя. Если автор записок действительно пойдет в полицию, лучше знать, что произошло, и заранее все обдумать. Придумать план. «Придумать ложь», – поправляет голосок внутри, и я изо все сил его заглушаю.