– Эли? Что с тобой?
Голос Джулс возвращает меня к реальности. Щеки мои горят, как палящее солнце, под которым мы лежали.
– Это опасно? – спрашиваю я.
Если такая простая вещь заставила меня явственно ощутить ладони Мэтта, хочу ли я на самом деле вспоминать ту ночь? Пальцы, сжимающие предплечье, порванные колготки, горло, саднящее от крика.
– Нет ни одного достоверного свидетельства, что кому-то от гипноза стало хуже. Контроль остается за вами. Вы делаете только то, что сами хотите, и вспоминаете то, с чем справитесь.
– А если все же не так? – не унимается Джулс. – По-моему, это опасно. Эли, наверно, рисуются в воображении всякие ужасы.
Мистер Хендерсон обращается к Джулс медленно и терпеливо, а меня подмывает напомнить, что я тут с ними рядом и в состоянии сама решать, однако я знаю – Джулс просто за меня беспокоится.
– Это совершенно естественно. Иногда выдуманные страхи громко кричат, требуя внимания, выходят в сознании на передний план, и их уже невозможно игнорировать. Как говорится, истина сделает вас свободными. Гораздо проще разбираться с черным и белым, чем с оттенками серого, которые затаились в глубинах сознания. Познай врага своего, если угодно.
С этими словами он смотрит мне в глаза, и я невольно вздрагиваю.
– Воспоминания могут быть опасными не только для того, кто вспоминает, – добавляет он.
– Давайте уже начнем, – говорю я. – Чем скорее я вспомню, тем лучше.
– К сожалению, я не могу просто достать из вашей головы нужные воспоминания, так что сегодня, возможно, ничего и не выяснится, но я сделаю все, что смогу. Джулс, подождите, пожалуйста, в гостиной. – Мистер Хендерсон встает, показывая на дверь.
– Еще чего! Останусь и буду смотреть, чтобы вы ничего ей не сделали!
– Джулс! – Я готова сквозь землю провалиться. – Он ничего не сделает!
– Ты знаешь, о чем я. Если все так просто и ясно, то чем я помешаю?
– Обычно это не практикуется, – замечает мистер Хендерсон. – Присутствие постороннего может отвлекать.
– Я не возражаю, – говорю я, направляясь к кушетке.
С такой скоростью мы проторчим здесь весь день.
– Хорошо.
Судя по голосу, мистер Хендерсон в присутствии Джулс чувствует себя скованно.
Я усаживаюсь на холодную кушетку и накрываю ноги пушистым бутылочно-зеленым одеялом. Включается музыка, играют свирели. Почти вижу, как морщится Джулс.
– Вам удобно, Эли? – спрашивает мистер Хендерсон.
Отвечаю «да», хотя мышцы напряжены, и тело деревянное, как палка.
– Хорошо. Сначала я помогу вам с визуализацией. Вы погрузитесь в транс. Это не так страшно, как кажется. Мы входим в транс по несколько раз в день, часто называя это автопилотом. У вас бывает, что вы за рулем, приезжаете куда нужно, но совершенно не помните, как доехали?
– Постоянно.
Кровь на капоте.
– Это вид транса. Мы физически присутствуем, но доминирует подсознание. Вы будете до какой-то степени сознавать окружающее и сможете в любой момент меня остановить. Готовы?
Нет.
– Да.
– Значит, начинаем.
Глава 18
Мистер Хендерсон рассказывает, что нужно представлять, и поначалу я смущаюсь. Глаза плотно зажмурены, но щеки горят при мысли, что они с Джулс на меня смотрят, ждут. Если честно, я в равной мере боюсь, что гипноз не сработает и что сработает. Как поступит мистер Хендерсон, если я признаюсь, что кого-то сбила? Обязывает ли профессиональный долг сообщать в полицию? А моральный? Я хотела спросить, но не придумала как. Мозг возбуждено гудит. Я мысленно прохожу через сад и спускаюсь по каменным ступенькам, глубже и глубже. Голос мистера Хендерсона ложится успокаивающим бальзамом на мои издерганные, раздраженные нервы. Несмотря на сомнения, мало-помалу тело тяжелеет и как будто проваливается в кушетку, хотя это невозможно.
– Теперь вы подходите к клумбам, Эли. Представьте цвет, запах.
Желтые розы на моей свадьбе. Ясное голубое небо. Теплые солнечные лучи.
– Ощутите землю под ногами.
Трава щекочет пальцы босых ног.
Великолепный летний день.
Птичьи трели.
Мысли улетают далеко-далеко. В ушах танцуют неразборчивые слова. Чувствую себя удовлетворенно, спокойно. Навеселе, как после двух стаканов вина.
– Возвращаемся к прошлой субботе. В «Призму».
Тщетно пытаюсь помотать головой. Хочу остаться в саду, в безопасности. Хочу сказать «нет», но губы пересохли. Постепенно сад исчезает, точно солнце скрылось за облаком. Я вздрагиваю, руки покрываются гусиной кожей, тело тяжелое, и я не могу подтянуть одеяло.