Джулс мягко забирает телефон из моих холодных потных ладоней.
– «Википедия» пишет вздор. И вообще, при чем тут убийство? Никто тебя ни в чем не обвиняет. Хотя ясно, что кто-то мстит. Надо только понять кто.
– Тот, с кем я ходила на свидание, больше некому. Перчатки, кровь на машине, антидепрессанты, пост в «Фейсбуке». Меня подставляют! Наверно, он что-то сделал с Крисси, а теперь переводит стрелки.
Невооруженным взглядом видно: все, что случилось на прошлой неделе, – часть единого плана. Просто я раньше не замечала.
– Не факт. Какие доказательства? – возражает Джеймс.
– А не нужны доказательства! Людей осуждали и при меньших уликах. Ты меня совсем не слушаешь?! – истерично спрашиваю я. – О господи! Крисси! Что же с ней случилось?
– Насколько нам известно, ничего.
Джулс снимает пальто, садится рядом и гладит мою руку, точно я испуганное животное. В каком-то смысле так и есть.
– Она не пришла на работу?
Я знаю ответ.
– Да. Только полицию никто не вызывал. Для одного прогула это чересчур. Все мы иногда устраиваем себе выходной. Как думаешь, кто заявил в полицию?
Я открываю рот и снова его закрываю. Джулс продолжает:
– И, пожалуйста, не говори, что это тоже был тот чувак с твоего свидания.
– Надо все рассказать полиции. Пусть просмотрят записи с камер в «Призме» и составят фоторобот на Юэна.
– Не спеши, надо хорошенько подумать. Это может укрепить их подозрения. Они спросят, почему ты не рассказала раньше, а у тебя – ни записок от перчаток и цветов, ни туфель, потому что ты бросила их в парке. Получится неправдоподобно. Еще, чего доброго, решат, что ты врешь.
Вынуждена согласиться.
– Я не могу ждать до пятницы. – Разговариваю по телефону и расхаживаю по гостиной.
Лодыжка побаливает, но уже меньше.
Восемь шагов от дивана до телевизора.
– С первого сеанса прошло всего три дня, Эли, – отвечает мистер Хендерсон. – Думаете, вы уже готовы? В ту пятницу вы очень расстроились.
Шипение освежителя, ванильный аромат.
– Мне надо… – Ком в горле не позволяет закончить.
Двенадцать шагов от окна до дальней стены.
– Что случилось, Эли? Вы знаете, мне можно рассказать. Я всегда готов выслушать.
– Подруга, с которой мы вместе были в баре, пропала. Ее ищет полиция. Я хочу им помочь, вспомнить хоть что-нибудь. Я страшно за нее беспокоюсь.
И за себя тоже, хотя не говорю это вслух; стыдно, что я такая эгоистка.
Звонят в дверь, и я осторожно выхожу в коридор, прижав телефон к груди.
Шесть шагов до входной двери.
– Это я, – раздается сквозь щель для писем голос Мэтта.
– Мне пора, мистер Хендерсон. Пришел Мэтт. – Открываю дверь, придерживая трубку плечом.
– Вы помирились?
Безобидный вопрос, но в каждом слове звучит надежда.
– С тех пор как вы переехали, я как будто потерял друга.
– Он пришел погулять с Бренуэллом. – Глядя на Мэтта, я произношу одними губами «мистер Хендерсон». – До скорого.
Без предисловий протягиваю Мэтту поводок.
– Что-то случилось?
– Почему все меня сегодня это спрашивают?
– Эй, полегче! – Мэтт поднимает руки. – Ты бледная. Я беспокоюсь.
– Да ну? – Не дожидаясь ответа, желаю ему приятной прогулки и широким шагом возвращаюсь в гостиную.
С такой силой хлопаю дверью, что фотографии мамы, кружась, падают с книжных полок на пол. Я их подбираю и, кажется, замечаю что-то в ее взгляде.
Тревогу? Осуждение?
Когда Мэтт возвращается, я не приглашаю его войти.
Каким-то образом мне удалось механически приготовить ужин и повозить по тарелке еду, вкус которой я не чувствую, а теперь я собираюсь лечь спать, точно сегодня самый обычный день. Вешаю рубашку на плечики и думаю о множестве мелочей, которые мы принимаем как должное. Возможность выбрать, что надеть, поесть, с кем провести время. Как невероятно тяжело было папе, когда вместе со свободой и семьей его лишили индивидуальности.
Устраиваюсь на табурете перед туалетным столиком. На зеркало накинут мой темно-синий шарф с пикирующими ласточками. Отвинчиваю крышку крема для лица и подношу баночку к носу. Делаю глубокий вдох. Розы. Мгновенно переношусь в прошлое. Вот я сижу по-турецки на родительской кровати, глядя, как мама отрывает клочок ваты и скатывает его в шарик между ладонями.
– Никогда не забывай про кожу.
Она мазнула мне кремом кончик носа. Я взвизгнула от холода, растерла крем по щекам и понюхала пальцы.
– Пахнет цветами.
– Розами. Моя мама пользовалась той же фирмой и уверяла, что, если я буду наносить его дважды в день, кожа будет нежной, как лепесток. И твоя – тоже.
– Я буду такая же красивая, как ты, мам?