– Что у вас с машиной?
– Машиной? – испуганно переспрашиваю я.
– Вы недавно поменяли бампер. На что-то наехали?
На кого-то.
– Слушайте, в чем меня обвиняют? – Перехожу в оборону. Голос громкий и смелый, совсем не такой, какая я внутри. – Мне нужен адвокат?
Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Бог знает что еще они найдут, если вернутся для повторного обыска. Вспоминаю, как смывала в ванной кровь наутро после свидания. Наверняка в раковине остались крохотные, невидимые глазу следы. Чья это кровь?
– У вас есть полное право обратиться за юридической помощью. А мы пытаемся установить картину последних перемещений Крисси. С учетом ваших с ней отношений вполне логично начать с вас.
– Мы живем в одном доме, но это не значит, что я знаю, где она.
– Я не про это.
Уиллис и Хантер обмениваются взглядами. Над дешевым пластмассовым столом с шатающейся ножкой и пятнами от кофе нависла какая-то тяжесть.
– Вы меня понимаете?
Я растерянно мотаю головой, не заботясь о том, чтобы говорить вслух для записи.
– До замужества Крисси носила фамилию Марлоу.
Чувствую их внимательные, пристальные взгляды. Меня как будто привязали к электрическому стулу и пустили по телу ток, я извиваюсь, потею и не верю в происходящее.
Крисси Янг – это Кристин Марлоу. Дочь Шэрон Марлоу. Женщины, которая погибла во время ограбления.
Мне сдавливают шею.
Крики. Отчаянный вопль. Разъяренное лицо Крисси.
Я ее отталкиваю.
Пальцы сжимают горло.
Удавка. Узел затягивается.
Глава 38
Когда я, спотыкаясь, выхожу из участка, мой живот сдавливают ледяные щупальца.
– Не уезжайте из города. – Констебль Хантер щелчком выключил запись, со скрежетом отодвинул стул и допил остатки кофе, который, наверно, стал таким же холодным, как его манеры.
По дороге попеременно снимаю с руля то одну, то другую руку и потираю ладонь о рукав. Кожа зудит, как от укуса насекомых. Подозрения и обман. Чувствую себя испачканной почему-то даже больше, чем той ночью. Разум отчаянно ищет ответы на вопросы, и я еду быстро, слишком быстро, по дороге вдоль скал, где мы с мамой и Беном устраивали пикники, а Мэтт сделал мне предложение. Однако места, в которые не хочется возвращаться, существуют не только вовне. Они спрятаны в коробочке глубоко в сознании, и мне нужен ключ, чтобы их открыть.
Кристин Марлоу.
Знала ли она, кто я, когда подошла ко мне в спортзале? Много лет назад соцработница, которую приписали помогать нам с Беном, заявила маме, что придерживается теории Карла Юнга: не бывает совпадений, есть только синхроничность. Думаю, она таким образом хотела снять с нас бремя вины, пусть и очень неуклюже, но мама возмутилась, вся комок гнева, горечи и сожалений.
– То есть этой бедной женщине суждено было умереть? – резко спросила она. – А двум малым детям остаться без матери?
– Я не это имела в виду…
– Да пошли вы к черту! Вы не помогаете, ни на йоту не помогаете!
Тогда-то мама и перевела нас в другую школу. Решила, что никакие беседы с психологом и объяснения не помогут снова влиться в местное общество, став привычным явлением, вроде канцтоваров на углу или красного почтового ящика под вишневым деревом. Мы всегда будем резать глаз, как суши-бар, втиснувшийся между индийским рестораном и магазином, где продают рыбу с картошкой фри. Неуклюжие и неуместные.
Двое малых детей.
Брат и сестра. Крисси – сестра. А где брат? Может, Юэн? Следит, посылает то одно, то другое. Может, все это – изощренная месть? Наверно, они и сожгли бар, чтобы полиция не опознала их по записям с камер. Единственное доказательство испарилось – в буквальном смысле исчезло вместе со струйкой дыма.
Неясные образы, мелькающие в сознании, становятся отчетливее, громче. Отталкиваю ее. Крики. Плач. Они признались, кто они на самом деле? «Мозг защищает нас от того, с чем мы не справимся», – сказал мистер Хендерсон. Значит, вот что прячет от меня подсознание? Неприкрытую, ужасную правду, которую безжалостно передо мной обнажили. Две покалеченных семьи. Но мы с Беном не были жертвами. По крайней мере, не в глазах публики, которая стала нашим судьей и присяжными. Не в глазах детей Шэрон Марлоу.