– Эли! – в ужасе произнес Бен.
Я видела, как шевелились его губы.
– Н-е-е-т!
Последнее, что помню, – руки Крисси. Рывок. Падение. Я ударилась головой обо что-то холодное и твердое.
И больше ничего.
Глава 54
– Ты сбил ее?
Кровь, поломанное боковое зеркало, бампер…
– Случайно, – тихо отвечает Бен, и я мысленно переношусь в то время, когда он, пятилетний, сиротливо стоял над разбившейся маминой вазой, и нижняя губа у него дрожала.
– Был гололед. Я думал, что сбил насмерть вас обеих. Ты лежала неподвижно, тихо, в крови. Но у тебя прощупывался пульс, и никаких травм, кроме ушиба, я не обнаружил. Эта кровь была кровью Крисси.
– Где она?
– Она не… Она… – Бен замолкает.
Все ясно без слов.
– Как я попала домой? – После падения у меня в памяти пустая страница.
– Ты была без сознания. Потом, пока я разбирался с… Ты пришла в себя, села в машину и уехала.
– Я села за руль?!
Морщу лоб и силюсь вспомнить. Невероятно! Поднять сумку, доехать домой и преспокойно лечь спать! Потом на ум приходят слова мистера Хендерсона – мозг защищает нас, блокируя воспоминания или создавая подобие нормальности. Начинаю смутно понимать, как та женщина убила всю семью, а потом приготовила им ужин.
– Я думал, ты поехала в полицию. Не знал, что делать. Пошел в разрушенный дом и просидел там до утра, вспоминая пикники с мамой. Помнишь? Я всегда приносил совенка Олли и ставил ему чашку с блюдцем. Мне здесь очень нравилось… Я плакал, глядя, как встает солнце, думал, что последний раз в жизни любуюсь рассветом, что сейчас приедет полиция и меня арестуют. Но она не приехала. И я предположил, что, может быть, ты им не сказала. Может быть, ты меня защищаешь. Поехал удостовериться. Когда понял, что ты ничего не помнишь, решил, что это судьба – можно подумать, разработать план. В больнице ты просила соврать врачам про ушиб, повторяла, что не хочешь вовлекать полицию, и это дало мне… Слепота на лица дала мне возможность заставить тебя страдать, как страдал я. Я любил Крисси.
– Значит, ты забрал ее телефон и вешал посты в «Фейсбуке». А как ты писал у меня в «Инстаграме», если мой телефон был в машине?
Немыслимо. Неужели за всем этим действительно стоял Бен?
– Зашел в твой аккаунт. Ты до сих пор используешь имя Мэтта как пароль ко всему. Зря, ей-богу.
– И это ты прислал цветы?
– Да. Ты ничего не помнила про свидание, просто идеально. Для меня. Хотя однажды я чуть не попался – когда включил радио. Я выскочил через заднюю дверь, и Бренуэлл помчался за мной по дорожке. Он-то меня узнал. Пришлось быстро вытащить его за ворота. Ты посмотрела мне прямо в лицо и ничего не заподозрила. Думала, что я в Эдинбурге.
– Даже и без Эдинбурга мне бы никогда в голову не пришло, что ты способен на такое. Нет, постой! Нет, Бен, не может быть! – Отчаянно хватаюсь за соломинку. – Ты же прогнал того мужика из сада! Он тебя избил!
– Он ходил по домам, продавал интеллектуальные счетчики электроэнергии. Я толкнул его к стене и потребовал бумажник и телефон. А он мне врезал.
Бен ухмыляется до ушей, гордый своей смекалкой. «Смотри, Кошечка, у меня пятерка по диктанту!»
– А… видео с сексом?… – неловко говорить об этом с младшим братом.
– Мы с Крисси. Ей нравилось экспериментировать. Я знал: ты решишь, что это ты, и постыдишься кому-нибудь показать и удостовериться. Ты у нас всегда в центре вселенной, да, Эли?
– Это ты поставил меня в центр и обвинил во всем. Ты сделал мою жизнь адом, Бен! Ты стучал в окно? Я чуть не умерла от страха!
Наверно, в окно Джеймсу тоже стучал он, чтобы представить все как случайность и усилить мою паранойю.
– Неужели ты так меня ненавидел?
– Ненавижу, – поправляет он. – Ты убила маму.
– Нет, Бен. Ты был слишком мал и не помнишь. Она не могла сама есть, одеваться, ходить в туалет. Ее существование утратило всякое достоинство. Ее жизнь закончилась.
– Но она смеялась, шутила!
– Она держалась ради нас, вот и все.
Игра в запоминание предметов, кухонное полотенце на подносе – Бен помнил только то, что хотел.
– Так не могло продолжаться.
– У нее были мы. Я!..
– Да, и она нас любила, очень. Но она хотела уйти.
– Я тебе не верю! Она бы никогда меня не бросила!
– Ее мучили боли, Бен.
– Она поправлялась!
– Она умирала!
Мы орем друг на друга, а я тем временем отчаянно пытаюсь развязать узел за спиной. Ослабляю веревку. Кручу туда-сюда руки, натирая кожу.
– Айрис говорила, что она поправится! Она обещала. Она должна была знать, она была взрослая.