— Чего мы с тобой будем перебирать зады-переды, — сказал, насупившись, Александр. — Сколько можно про эту дачу молотить.
Про себя Александр подумал, что очень трудно бывает разговаривать с людьми, когда разные такие факты имеются налицо. Тычут тебе в нос этими фактами, а что ты можешь сказать в ответ — ничего. Потому что не знаешь в полной конкретности, как обстоит дело. С той же, к примеру, дачей главбуха. Да и не одна там дача появилась на берегу Пажицы. Рядом такие стоят постройки — ахнешь, по первому классу. Кто в них — неизвестно. Только надеешься, что если позволили выстроиться, значит, по всем законам права имеют.
Вслух Александр сказал:
— Насчет главбуха я согласный. Погоди, придет время — доберутся. Что ж, ты думаешь, нарушений у нас нет? Есть.
— Вот и я про то, — заметил Генка. — Кажный старается жить лучше. Ну и задевает иногда кое-что…
Александр поглядел в глаза Генке.
— Что ты имеешь в виду — не понимаю.
— А чего не понимать, — пожал плечами Генка, — Тут все яснее ясного.
— Так объясни.
— Тебе объясни, — Генка сплюнул и усмехнулся. — С тобой вообще надо теперь осторожнее: местный комитет. Председатель. Еще пришьешь что-нибудь.
— Ладно, не насмешничай, — махнул рукой Александр. — Начал, так говори.
Генка помолчал, что-то обдумывая про себя. Тряхнул головой: ах, была не была.
— Видишь, вон этот «Москвич»?
— На какие думаешь, доходы он куплен?
— Примерно догадываюсь.
— И что же ты считаешь: можно легко расстаться с этими доходами?
На какое-то время оба замолкли. Александр курил, поглядывал в пространство. Собственно, чего было тут ждать. Он еще, шагая сюда, примерно знал все. Только не думал, что Генка выскажется так откровенно. И вот тебе ситуация: он, председатель, не знает, как сейчас реагировать на слова Генки. Сам вызвал его на откровенную беседу, а что теперь — пугать разными общественными мерами? Так ведь не испугаешь. Генка тоже соображает, что почем.
Заговорил Александр, когда понял, что Генка теперь ни слова больше не скажет. Заговорил не спеша, без сердца, а по-домашнему, по-приятельски.
— Все понимаю, Геннадий. Не дураки кругом, — он опять вздохнул. — Только, может, ты наше-то положение учтешь? Может, поживешь пока в этом дому. А уж в следующий раз…
Генка покачал головой.
— Нет, Саша. — Он склонился, положив локти на колени, и тупо уставился на свои ладони. — Кажный старается жить лучше. У меня сын. Сын уже, знаешь, большой, учится в техникуме, и есть шансы, что будет учиться дальше. В общем, пока учится, квартиры ему не видать. Мы с женой тоже хотим в удобствах пожить… Разве не заслужили? Нет, Саша, у меня, может, эта квартира — тоже последний шанс, и если мать не желает, то ведь закон…
Александр прервал его:
— Пойдем поглядим, что у тебя за помещение.
Они встали и направились к крыльцу.
9
Подходя к дому, Арсений подумал: хорошо бы мама была одна. Хотелось побыть вдвоем с матерью.
Так оно и оказалось: Анна Николаевна сидела на диване и, облокотившись на высокий валик, смотрела рассеянно в окно.
После завтрака Лиза удалилась к соседке, с которой у нее были срочные дела. Александр еще не возвращался из гаража. Старушка скучала в одиночестве, вспоминала, делясь сама с собой разными мыслями о своих детях. Игорь, Серафима, Александр, Арсений — у каждого своя жизнь. Какой же был заводила — Арсюха… «Я здесь не останусь… Я поеду в Москву…» Анна Николаевна вспомнила давнюю послевоенную встречу с Арсением. Укатил тогда и всякие резоны были ему нипочем.
— Пришел, Арся. Ну вот и хорошо…
Арсений снял пиджак, повесил на спинку стула. Сел рядом на диван.
— Далеко ли ходил?
— Прогулялся по нашей улице, — кивком головы он указал направление. — Заглянул в парк, потом оттуда к школе прошел.
— Твои дорожки — парк да школа. На реке тоже побывал?
— Не успел.
— Ну и ладно. Успеется…
Мать глядела на сына. Он сидел рядом, и теперь она хорошо видела его своими близорукими глазами. Постарел Арся, морщины на лбу, точно борозды — годы берут свое. И улыбка не та, какая-то слабая… А какой был улыбчивый, веселый в молодости — захочет, бывало, всех рассмешит, всех взбудоражит.
— Парк-то, кажется, еще лучше стал, — сказал он.