— Ты смотри, какой дипломат! — пошутил Арсений.
— А как же, дядя Арсений. Дипломатия — вещь полезная.
— Полезная, полезная, Миша, — повторил Арсений, разглядывая с интересом племянника. Мускулы на руках прямо налитые. Плечи, грудь, шея — все дышит молодостью, здоровьем.
— Ну как футбол? Понравился?
Михаил поморщился, плюнул на широкие, задубелые ладони, растер и взялся за колун.
— Знаете, дядя Арсений, теперь как играют — за очко.
— Что значит — за очко?
— Неужели не знаете, дядя Арсений? — Михаил прищурился, худощавое по-юношески лицо его расплылось в лукавых зайчиках. — «Ты меня не трогай, и я не трону, барыши пополам, то есть очки…»
— Как же они такую игру ведут?
— Вот не пошли вчера на стадион, — сказал Михаил и ударил по березовому чурбаку колуном. — Сами бы все увидели. Ну, гоняют мяч посреди поля, тянут волынку, бегают из конца в конец… А по воротам настоящих ударов нет.
— Как же так? Лиза вчера сказала, что соседи отправились всей семьей на футбол, что якобы интересная игра должна быть.
— Да так оно и есть, дядя Арсений, — вздохнул Михаил. — Стадион был полный, все ждали. А игра оказалась неинтересной. Уж свистели им вслед, как только могли, да что толку.
— Что — не воспринимают?
— Похоже, что нет. — Михаил еще раз ударил колуном по чурбаку, и от него отлетели в разные стороны два полена. Он взмахом руки поправил спадавшие на лоб волосы и сказал: — Я теперь редко на стадион хожу. Вчера надеялись, что будет игра, да ошиблись…
Арсений присел у сарая на приступок, наблюдая с улыбкой за племянником, за его ловкими, сильными движениями. Вот ведь как бежит время, давно ли, кажется, мальчонкой бегал, букву «л» не выговаривал, а тут уж взрослый парень, армию отслужил, работает. Почитай, самостоятельный человек. За очко, говорит, битва идет. Очки пополам — и никто не внакладе.
— Ну, а ты, Миша, как сам-то живешь?
Михаил левой рукой подкинул колун, ловко поймал его — он в армии еще научился жонглировать разными тяжестями, потом ответил:
— Нормально живу, дядя Арсений… А чего? Мне кажется, нормально, — он пожал плечами, как бы стараясь еще и еще раз взглянуть со всех сторон на свою жизнь. — Работаю… Как и все.
— Работой доволен?
— Я доволен, дядя Арсений, — лицо у Михаила посерьезнело. — Чего мне быть недовольным. Ну, вы слышали — на кранах я работаю. Слесарем. А краны бы видели какие — последнее слово техники.
— Чего это отец говорит насчет инструментального?
— В инструментальный меня действительно тянут, — нахмурился Михаил. — Зовут уже давно, да что толку. Не пойду я туда.
— А почему?
— Мне тут нравится. Интереснее мне тут.
— Это хорошо, Миша, если нравится. Тогда тебе и голову нечего забивать инструментальным.
— Да я и не забиваю, — усмехнулся Михаил. — Меня отец все уговаривает перейти туда.
— Чего это ему так хочется?
— Квалификация, говорит, выше.
— А может, так оно и есть?
— Не думал об этом, дядя Арсений. Я же говорю, мне тут нравится.
Наступила пауза. Михаил отправился в сарайку за очередным чурбаком. Потом, склонившись, он старательно устанавливал его на земле, отошел в сторону и взмахнул колуном.
Ловкий парень, сила играет. Арсений начал припоминать, что он делал в его годы. Оказалось, командовал взводом автоматчиков в стрелковом полку. Погибали они в то лето от комаров и от фашистских пуль в болоте под городом Опочкой. «Боже мой, — с грустью думал Арсений. — Тогда я мечтал только об одном: как бы не нарваться на снайпера…»
— Хорошо, когда любишь свое дело, — сказал Арсений и смутился.
— Само собой, дядя Арсений, — ответил Михаил, делая замах колуном. — Иначе не может и быть, — добавил он, с удовольствием разглядывая упавшие после удара березовые плахи.
— А из города не тянет?
— Куда?
— Куда-нибудь. В другие края…
Михаил пожал плечами.
— Пока нет. — Он подумал секунду. — Я ведь недавно из армии вернулся. На Дальнем Востоке служил. Восемнадцать часов оттуда на самолете надо лететь… А почему вы спросили меня об этом?
— О чем?
— Ну, насчет того, не тянет ли меня из города.
Ответить, однако, Арсений не успел, потому что во двор медленной величавой походкой вошла Серафима.
Выглядела она, конечно, шикарно: в цветастом модном платье, туго обтягивающем бедра, в белых перчатках, в блестящих, на широком каблуке, босоножках. Только вот черный большой чемодан с застежками не сочетался с изысканностью ее туалета.