— Так говорят, если у человека не заладилось в жизни.
— А, — махнул рукой Валентин. — Человек сам виноват во всем. Самому надо соображать, что почем… Я это не про дядю Арсения — вообще говорю. Другой, знаешь, развесит уши, начнет скулить…
— Ну, дядя Арсений не скулит. И вообще, это бабушка так сказала… Это еще ничего не значит, что она сказала. Мне, например, дядя Арсений нравится. Простой такой, три ордена получил на фронте.
Валентин вздохнул.
— Мягкий уж больно.
— Плохо, что ли, мягким-то быть?
— Наверно, плохо.
Опять помолчали. Михаил долго глядел куда-то в сторону.
— Я тоже, кажется, мягкий.
— Ты?
— Да.
— А в чем именно? Какие факты?
— Иногда защитить себя не могу, стесняюсь.
— Запишись в секцию «самбо».
— Я с тобой серьезно, а ты смеешься.
— Да как же можно серьезно об этом говорить.
— Почему же нельзя?
— Потому что ты десантник… Потому что каждый человек, если он не тряпка, должен уметь защищать свои взгляды… Если они справедливы.
— А если другого человека обидишь?
— Не понимаю.
— Ну вот, например, отец очень хочет, чтобы я перешел в инструментальный… А мне нравится в кузнечном.
— Ты как следует все взвесил?
— Все взвесил… Но отцу так хочется.
— Мало ли что кому хочется. — Валентин затушил сигарету. — Пойдем прогуляемся до кинотеатра.
— Пойдем, — согласился Михаил.
14
Вернулась Серафима. Во всех концах города успела побывать, все успела рассмотреть. Какие улицы, какие трамваи, автобусы, скверы… Сколько домов прибавилось за переездом. Нет, не сидят люди сложа руки, украшают свою жизнь.
— Ой, мама, а парк-то около дамбы когда успел вырасти?
Мать улыбалась, ей по душе была любознательность Серафимы. С детства такая востроглазая. Другой, бывало, пройдет и не заметит, а она все отличит, на все укажет.
— Больно редко ездишь к нам, Сима, — сказал Александр, размягченный похвалой родных мест. — Почаще надо.
— А набережная-то у вас! — продолжала Серафима, сияя глазами. — Красотища какая…
— Так ты разве не видела раньше?
— Не видела, мама.
— Ну, и впрямь редко бываешь. — Мать секунду помолчала. — Столько машин туда понавезли, все копали да каменьем берега обряжали. Я тоже ходила смотреть.
— Наш город что надо, — сказал Игорь.
— Да, времечко шагает быстро, — произнесла со вздохом Вера, жена Игоря. — Все так меняется, так меняется… Вот только мы начали сдавать.
— Чего так?! — удивилась Серафима.
— Быстрота, Симочка. Ведь все бегом да бегом — сколько можно. У нас вон теперь тоже через улицу надумаешься как перейти. Как в Москве…
Вера села на своего любимого конька — хлебом не корми, а дай поговорить о болезнях, — стала объяснять, какие у людей бывают «стрессы», как портится здоровье от всяких волнений. Самый подходящий разговор для Серафимы. Ей ли не знать про эти стрессы.
— В нашем доме мужчина жил, — продолжала Вера. — Совсем молодой мужчина, всегда такой деликатный, а недавно помер.
— Почему?
Вера глубоко вздохнула.
— Поговорил на работе с начальством. — Вера понизила голос. — Ну, что вы, не знаете? Человека всегда можно в чем-нибудь обвинить. Вот и его обвиняли, даже судом грозили…
— Конечно, он отбивался, бумаги какие-то собирал, — подал реплику Игорь.
— Правильно делал, без бумаг никак нельзя, — сказала Серафима деловым тоном.
— Да что бумаги. Они не понадобились. Ничего не было у этого человека такого, за что бы его можно судить. А он разволновался. Пришел домой, прилег на диван да и помер. Вот так.
— Ну, история! — вздохнула Серафима.
— А все нервы. Нервы надо беречь, — подвела черту Вера.
— Легко сказать. А как их убережешь? — спросила Серафима и опять вспомнила про поездку в универмаг. «Трахнет меня инсульт, — подумала она. — И прощай все на свете. Нет, нет, больше не сунусь. У меня дочь и муж. Нет, нет…»
Тревожные мысли сдавили ей голову, она даже побледнела, но ни одному человеку она не могла сейчас признаться в своих страхах, хотя вокруг сидели близкие ей люди. «Нет, заявляю со всей ответственностью, что в последний раз лезу в эту кашу. В последний раз…»
Она неожиданно встала и пошла на кухню — помогать Лизе. Время подкатило к обеду, Лиза уже расстелила на столе белую скатерть и гремела на кухне посудой. А Вера продолжала рассказывать о том человеке из их дома.
— Ни за что пропал. Не выдержало сердце волнений. Совсем еще молодой человек…